Книга Королевская кровь. Книга 5, страница 250 – Ирина Котова

Сердце стучало так громко, что заглушало музыку. И я повернулась к Люку — он смотрел на меня с выражением: «Ну как, поигралась?»

— Как тебе моя скорость? — спросила сипло.

Он усмехнулся и выключил радио. И как он понял, что я люблю нестись по трассе под громкую музыку?

— Неплохо. Вылезай.

Я молча вышла — слишком много счастья было сейчас во мне, слишком слабы были ноги. Пересела на пассажирское сиденье, достала сигарету. Люк поправил кресло, ласкающим движением погладил руль.

— Сейчас я покажу тебе, что такое скорость, детка, — сказал он мне хрипло, и от тона этого и от предвкушения у меня холодок пробежал по телу.

Я щелкнула зажигалкой — а «Колибри» завизжала, заныла от восторга и полетела вперед. И я, вжавшись в кресло, так и не подожгла сигарету.

За пару минут Люк достиг моего предела и преодолел его, и разгонялся все сильнее, пока я не вцепилась свободной рукой в дверную ручку, глядя, как шоссе превращается в черный космический тоннель, изредка освещаемый вспышками проносящихся навстречу метеоров-машин, и понимая, что по сравнению с Кембритчем я просто неумелый ребенок.

Холодок, разливающийся по коже, собрал мои мышцы дрожащими струнами, потек по венам покалывающими разрядами, прокатился по затылку и спине волнами страха, делая тело слабым, отозвался внизу живота и в груди тянущим возбуждением — я смотрела вперед, задыхаясь от удовольствия и кусая пересохшие губы и, кажется кричала и смеялась от того, что могу чувствовать весь этот невозможный и невыносимый коктейль эмоций и оставаться в живых.

Люк был богом, гением скорости, и дорога с готовностью покоренной женщины подчинялась ему, укладываясь на землю и сжимая в объятьях. Выгибалась поворотами, низко стонала под шинами, сотрясалась холмами и напряженно застывала прямыми участками — чтобы снова вздохнуть, уходя вверх, лукаво блеснуть неожиданным изгибом или извернуться, попробовать вырваться из-под контроля — но сжимались на руле крепкие руки, чуть сужались темные глаза на спокойном лице — и дорога опять признавала мужское превосходство.

Боги, он был прекрасен. И, похоже, чувствовал мои взгляды, исполненные священного ужаса — потому что губы его дергались в усмешке, а я выдыхала раскаленный воздух и ревновала его к машине, и желала запрыгнуть на него, впиться, поцеловать до боли, до крови — так сжималось все внутри от этих кривых улыбок.

Люк затормозил перед каким-то крупным поселением, взглянул на меня и свернул к обочине. Я хотела сказать что-то остроумное — но мысли остались далеко на трассе, разметанные скоростью. Он открыл окно, закурил, снова обжег меня взглядом темных глаз — и я дернула ремень и сделала то, чего так хотела — перебралась к нему на колени, оседлала, оказавшись мучительно близко — он с низким смешком откинулся на кресле, чуть отодвинул его назад и потерся об меня бедрами. Я облизнула губы, забрала сигарету и вдохнула терпкий дым. И наконец-то смогла говорить.

— Умеешь ты ухаживать за девушками, — я провела большим пальцем по его щеке, нажала на уголок рта — и Люк лизнул мой палец, забрал сигарету обратно.

— Так только за тобой, — сказал он хрипло, делая затяжку, надавил большой ладонью мне на поясницу, прижимая к своим бедрам еще сильнее — так, что я изогнулась, застонала, сжала пальцы в черных волосах, потянула его к себе и поцеловала. Все напряжение, скопившееся в моих жилах, вылилось в этот поцелуй — и это было лучше, чем лететь по трассе, потому что он покорял дорогу — а я покоряла его, и он, со своими жесткими губами, смелыми руками и терпким вкусом принадлежал мне.