Книга Королевская кровь. Книга 4, страница 191 – Ирина Котова

Она едва успела нажать на заветный камень — и нырнула внутрь часовни, мимо каменных медведей, и через мгновение ее берман влетел внутрь и замер, оглядываясь.

Полина судорожно вздохнула — и закрыла дверь изнутри. Прижалась к стене, чувствуя, как ползет по спине холодный пот — и как прыгает к ней тот, кого уже нельзя было назвать человеком, хотя выглядел он почти как человек. Ссутулившийся, широкий, с тяжелой поступью, выпущенными когтями и клыками. С черными, безумными глазами. Она едва увернулась — затрещали, лопаясь, стальные нити, вшитые в рубашку, по коже полоснуло болью — и Полина застонала, чувствуя, как ее хватают сзади и впиваются в плечо клыками. В глазах все расплывалось — но почему-то она очень отчетливо видела, как на стенах и полу часовни разгорались звездочками мхи.

— Демьян, — прошептала она жалобно, дергаясь от боли, — это же я…

Он зарычал и швырнул ее спиной на алтарь. Прижал рукой, в плечо ткнулись клыки — и он несколько раз провел языком по ране, все ближе подбираясь к шее — то ли обнюхивая, то ли готовясь перегрызть горло.

Она беззвучно плакала и судорожно сглатывала. Раны стреляли болью, кровь капала на алтарь, и страшно было до жути.

— Демьян, — звала она со всхлипами, вглядываясь в безумные глаза. — Милый. Это же я. Демьянчик, родной мой…

Он не слышал.

— Ты обещал, — крикнула она, — что мне не нужно тебя бояться! Я твоя жена! Жена!

И в последнем, отчаянном рывке она ткнулась губами к нему, обхватила руками и поцеловала куда-то в угол рта. Он глухо, раздраженно заворчал и снова отшвырнул ее — Поля ударилась об камень затылком, перекатилась по алтарю на живот и отчаянно зарыдала, мгновенно ослабев. Все повторялось — только гораздо страшнее и безнадежнее.

Затрещала сорочка, передавливая ей горло, и спине стало холодно. Сзади навалилось тяжелое тело, Поля прижалась щекой к каменной плите и закричала. Она кричала долго, отчаянно, пока не охрипла — и словно в насмешку взгляд выхватывал улыбку на спокойном, бесстрастном лице Хозяина лесов, наблюдающего за безумным сыном, который делал дочь Красного своей.

— Это не он, — твердила она себе между вспышками боли, — не он. Не он. Не он.

В какой-то момент она отключилась. Полыхнуло в глазах белым, и наступил покой.

Очнулась принцесса от боли и холода. Руки ее свесились с алтаря, затекли, онемели. Между ног было больно и горячо, очень болела спина. Пол встала, пошатываясь, как слепая — и тут же осела на пол. Сил плакать уже не было.

Не так она представляла себе брачную ночь.

Муж ее — теперь уже муж — лежал на алтаре. Спал, но тяжело, болезненно — грудь его мелко вздымалась, тело блестело от пота. Она закусила губу и потянулась к его лбу. Потрогала.

Кипяток. Он умирал. Он совершенно точно умирал. Раны его стали меньше и почти не кровоточили, но кулаки сжались в судороге, и его то и дело пробирала дрожь.

— Ладно, — сказала Пол самой себе и поразилась, насколько каркающий у нее голос. Нащупала под ногами сухой мох, вытерлась, как могла, пучками обтерла мужа. В часовне больше не пахло яблоками. Здесь стоял удушающий запах крови. И алтарь весь был в кровавых подтеках. Особенно там, где находились ее бедра.

Она потрясла головой — ощущение оглушения не проходило. И, кривясь от боли, Полина пошла к каменной двери в часовню. Та распахнулась сразу же. И каменные медведи, не дожидаясь прикосновения, повернули к ней головы, признавая в женщине свою королеву и повелительницу.