Книга Королевская кровь. Книга 4, страница 158 – Ирина Котова

Он связался с агентами в Терлассе и приказал узнать, не уезжала ли его напарница из столицы. Через полчаса ему доложились. Капитан Дробжек три часа назад сняла с карты все имеющиеся деньги на телепорт-вокзале столицы и ушла телепортом в Форштадт. Купила последний билет на ближайший рейс и едва не опоздала.

Игорь покачал головой. Такой нервности от всегда спокойной Дробжек он не ожидал. Потратить на переход почти половину отпускных!

Инлядские агенты работали медленнее. Он успел вернуться домой, убедиться, что все вещи северянки на местах, узнать, что в общежитие она тоже не возвращалась — и уехать в Управление работать, пока для него доставали информацию.

К позднему вечеру у Стрелковского был ответ. Из телепорта Люджина вышла в целости и сохранности, ушла в город. На вокзалах Форштадта ее документы не мелькали. Границу она не пересекала. Следы теряются на рынке — там ее видел последний опрошенный.

— Все, что смогли, Игорь Иванович, — подвел итог агент. — Работать дальше?

— Работайте, — подтвердил полковник. — Будет информация — докладывайте.

Люджина, как заправский шпион, очевидно путала следы и избавлялась от возможной слежки.

Последний звонок полковник Стрелковский делал не без опаски. Гудки шли непрерывно, трубку опять долго не брали. Наконец, раздался щелчок.

— Да, я дома, — рявкнула в трубку мать Люджины.

— Анежка Витановна, это Стрелковский, — Игорь вздохнул. — Люджина у вас не появлялась?

— Нет, — удивленно сказала старшая Дробжек. — А что же, потерял ты ее, Игорь Иванович?

— Да, — сказал Стрелковский.

— Тогда ищи, — строго приказала волчья погибель. — Хотя чую я, что все в порядке, да и страшнее ее работы ничего быть не может. Ей уж не пять годков-то. Девка здоровая. Появится. А что случилось-то? Раньше она вроде не чудила.

— Обидел я ее, Анежка Витановна. Извиниться хочу.

Мама Дробжек скептически хмыкнула.

— Дело хорошее.

— Анежка Витановна, — попросил Игорь. — Если вдруг появится у вас. Скажите, что я хочу с ней поговорить. Или… нет. Ничего не говорите. Просто сообщите мне. Я сам приеду и все решу.

— Конечно, полковник, — заверила его северянка. — Увижу — сразу позвоню тебе.

Далеко на Севере, на маленьком хуторе, затерянном среди хвойных лесов, Анежка Дробжек положила трубку телефона и покосилась на молчаливую дочь, краснощекую, замерзшую. Пришла пешком, три часа шла по глубокому снегу после захода солнца, по лесу от трассы. Без лыж, в легкой одежде.

— Дура девка, — сказала мама и с тоской приложила руку к щеке. — Ой дура! В баню иди быстро. Твое счастье, что я топила, как чуяла ведь, хоть и не топлю по четвергам. Вставай, дуреха, парить тебя буду! Не хватало еще, чтоб с лихорадкой слегла мне тут.

— Сейчас, мам, — сипло произнесла Люджина, делая еще глоток вкусного, обжигающего ягодного чая. — Подожди.

Глаза ее закрывались, и тело все болело просто ужасно. Особенно там, внутри. Она даже не помылась после пробуждения рядом с Игорем — прямо так натянула на себя одежду и выскочила на улицу.

— Все получила, что хотела? — ворчала мать, мощно обрабатывая ее вениками — как порола. В их маленькой бане дух стоял тяжелый, дровяной и травяной. — Все получила? Не по тебе пряник, говорила же, голова ты бедовая. Любовь ей подавай, любовь, ну что, получила свою любовь? — она подняла тяжеленную кадку с горячим настоем, литров на тридцать, не меньше, и легко окатила лежащую раскрасневшуюся дочь с ног до головы — полились по простыне, по полкам сладко и вязко пахнущие потоки.