Книга Королевская кровь. Книга 3, страница 92 – Ирина Котова

Мэр тяжело вздохнул, смиряясь с неизбежным, к которому его подвела Ее Величество.

— Если позволите, — он снова вздохнул, — я сам поговорю с ним. Через полтора часа у нас проводы молодых, чувствуете, — мэр потянул носом воздух, — колобки пекут.

В воздухе действительно слышался сладкий запах выпечки, и королева кивнула, не поняв, впрочем, при чем тут колобки. Тандаджи, шедший позади, загадочно поблескивал глазами.

— А мы их у ворот храма встречать будем, — продолжал мэр, — там и поговорю. А пока, — он вдохновенно махнул рукой и охрана напряглась, — Ваше Величество, разрешите угостить вас нашими местными пирогами! Нигде таких пирогов не делают, сами увидите!

Василина чуть смешливо подумала, что мэр времени зря не теряет и, возможно, скоро тут будет стоять и ее статуя — с указом о присвоении терановийским пирогам статуса «королевских». Впрочем, пироги и правда оказались великолепны — из сладкого мягкого теста, с зеленью и овечьим мягким сыром внутри. А что до указа — пообещает, это небольшая плата за возможность узнать о сестре.

— Энтери… Энтеериии, просыпайся, — теплые губы касались драконьего уха, а ладонь жены гладила его по груди. — На проводы опоздаем.

Он, не открывая глаз, нащупал рядом мягкую Тасю, прижал к себе, повернулся лицом к лицу.

— Думаешь, нас так спешат выгнать? — пробормотал он сонно и едва слышно, утыкаясь носом в короткие волосы супруги и вдыхая ее запах.

— Традиция, — объяснила она бодрым голосом, — потом хоть до вечера можешь спать.

— Все-таки надо было тебя украсть еще тогда, летом, — вздохнул он сокрушенно, — а руки уже гладили ее, сжимали теплые бедра, и организм вдруг заявил, что он-то уже проснулся и готов к свершениям. Ночью после его страсти она, влажная и тихая, просто заснула, пригревшись на его груди — устала за день, и он не решился ее будить, хоть и очень хотелось. Смотрел на ее макушку и насмотреться не мог, гладил по щеке со шрамами — потому что силы в себе чувствовал столько, что мог взлететь, по спине, потом обнимал, примостив руку на грудь, и сам не заметил, как провалился в сон.

Жена закинула на него ногу, потерлась, вздохнула как-то сокрушенно — рука его прошлась по внутренней стороне бедра вверх, дракон крепче прижал ее к себе, аккуратно разжигая пальцами тянущее желание, — выгнулась, чтобы ему было удобнее, чуть дернулась от нажатия.

— Больно? — спросил он сипло, замирая. — Тасюш, больно?

— Хорошо, — выдохнула она, — ох, Энтери… наверное, все-таки опоздаем…

Только в ванной, когда молодожены спешно принимали водные процедуры, очень стараясь, чтобы они не превратились в процедуры куда более приятные, Тася заметила, что ее страшные шрамы исчезли. Долго рассматривала себя в зеркале, затем недоверчиво покосилась на Энтери, всхлипнула горько.

— Тась, ты чего? — дракон испуганно гладил ее по спине, заглядывал в глаза. — Не плачь, Тасюш. Тася, ну не смогу я их вернуть, придется ходить так.

Жена потянулась к нему, обняла крепко и поцеловала.

Пропали и тиньки. Вместо них по запястьям шли тонкие красные брачные татуировки. Богиня приняла дары и благословила пару на долгую счастливую жизнь.

Воздух снаружи был очень свежим, по-утреннему холодным, но солнце уже светило радостно, и тепло одетый народ встретил их, щурящихся в лучах света, поздравлениями и шутливыми выкриками. Людей было куда меньше, чем вчера, может, человек пятнадцать — среди них был и мэр, и старик Михайлис, и священник Силайтис.