Книга Королевская кровь. Книга 3, страница 52 – Ирина Котова

Молчание и просто-таки осязаемое любопытство. Вдруг резко бросился в глаза смешной и очевиднейший контраст — арки и резьба на стенах столовой, восточная пышность, разодетые девушки — и она, по глупости своей пытающаяся принести в этот мир свое видение, рассадить их за парты, сделать вид, что они — те же дети, ученики.

— Я не поклонница подобных зрелищ, — сказала она, видя, как сменяется восторг на лицах смущением, недоверием и разочарованием, — да и пришла я поздно. Но то, что я видела, мне понравилось. Очень быстро и красиво. В Рудлоге я с подобной техникой не встречалась.

— А драконы? — как-то несмело спросила зачинщица допроса. — Красивые?

— Красивые, — улыбнулась Ангелина.

— А Владыка красивый? — лукаво спросили откуда-то с задних рядов.

— Как и остальные, — сухо ответила принцесса. — Сильные мужчины не бывают некрасивыми.

— А он сильный, да?

— И добрый. Бывают сильные и злые, — печально добавила еще одна.

— И щедрый, — похвасталась другая, кажется, Казина. — Нам с Маризой и Зарой такие украшения сегодня подарил! Ни у кого таких нет, госпожа!

— Щедрый, — медленно подтвердила принцесса, глядя, как виновато опускает глаза Зара.

— Болтушка ты, — рассердилась девушка, сидевшая рядом со счастливой обладательницей украшений.

— Но ведь госпожа сказала, что не сердится, если Владыка берет женщин, — растерянно проговорила Казина и все вдруг испуганно замолчали и посмотрели на молчащую учительницу. Кто-то судорожно всхлипнул, и выражения на лицах были такие, будто они видят что-то страшное и готовы броситься врассыпную.

— Мне все равно.

«Ты такая горячая… такая яркая… девочка».

Проклятый дракон.

— Все равно, девушки, — добавила она успокаивающе. Кончики пальцев покалывало, пять десятков пар глаз смотрели с недоверием и страхом, поэтому пришлось улыбнуться. — Я же говорила. Ничего не поменялось.

Нани-шар молчали.

— Давайте заниматься, — решила она и отвернулась к доске — написать слоги. И только после того, как Ангелина отвернулась, за спиной ее наконец-то отмерли и зашуршали бумагой.

Оказывается, испуг очень способствует внимательности и усвояемости материала. Как бы то ни было, девушки аккуратно перерисовывали буквы и слоги, по очереди читали слова, которые принцесса писала на доске, и честно отсидели не час, а все два, не смея пожаловаться — Ангелина поняла, что увлеклась, когда кончилась ее мраморная «доска» — а ведь обычно она и половины не исписывала.

— На этом закончим, — сообщила она, но нани-шар остались смирно сидеть, пока она не собрала записи, дружно попрощались и, только когда она вышла, — зашептались возбужденно за дверьми. Бедные трусихи.

Зара догнала ее почти у входа на мужскую половину, пошла рядом, о чем-то раздумывая.

— Вы сердитесь, госпожа, — сказала она, наконец. — У вас такой взгляд был… все перепугались.

— Сами себе придумали, сами и испугались, — с иронией ответила Ангелина. — Зато как отзанимались — тихо, усердно, не отвлекаясь. Так к концу недели и читать, и писать научитесь.

Зара хихикнула, но тут же замолчала, хмурясь.

— Сердитесь на меня? — спросила она осторожно. — Что я пошла к Владыке?

— На тебя я не сержусь, — четко ответила принцесса. Эти гаремные терзания начали уже утомлять.

— Он очень хороший, — грустно сказала Зара, — но он не для таких, как мы. Понимаете? Владыка добр с нами, как с кобылами или верблюдицами, но ему все равно, на ком кататься. Ни на одну из нас он и в сотую часть так не смотрел, как на вас утром, госпожа.