Книга Королевская кровь. Книга 3, страница 344 – Ирина Котова

В садах Желтого Ученого было покойно и мирно. Сиреневым и белым цвели деревья, пели птицы, в воздухе тончайшей взвесью держалась сладкая пыльца. Яркими пятнами порхали бабочки, жужжали пчелы, выводили свои трели кузнечики.

Зеленые листья деревьев и высокая сочная трава вдруг дрогнули, зашумели и затрепетали под первыми каплями набирающего силу дождя, мгновенно заглушившего все остальные звуки. Из прозрачных струй и тумана соткалась фигура маленькой сероглазой женщины. Обнаженная и прекрасная, шла она к сверкающему хрусталем павильону, и травы льнули к ее ногами, фруктовые деревья склонялись перед ней, устилая ее путь цветами, и она рассеянно гладила тонкие ветви, думая о своем.

Ее сезон подходил к концу и ее свобода тоже.

Хозяин чертогов гармонии встречал ее на полпути к своему павильону, любуясь на сбитые дождем лепестки, рассыпавшиеся по траве — тонкие струи не касались его изящного тела, одетого в сияющие одежды, черная длинная коса аккуратно прилегала к спине.

— Позволишь мне? — спросил он, легко касаясь ее руки.

Богиня кивнула, сморгнув капли с ресниц, закрутила черные мокрые волосы в жгут, склонила голову, отжимая их. Желтый присел, коснулся одного из лепестков, улыбнулся мечтательно — и они взмыли в воздух, закружились вокруг Синей, опускаясь на ее тело тонким светлым платьем, заплетая волосы в сложную прическу, перевитую благоухающими нитями.

— Совершенна, — произнес он, на миг прикрыв глаза от восхищения. — Что за дело привело тебя в твой сезон ко мне, сестра?

Он каждый год задавал этот вопрос и каждый раз словно ждал нового ответа. И дождался.

— Я не буду спрашивать, как открыть проход, муж мой, — сказала она нежно, — не в этот раз. У меня к тебе просьба.

— Ты знаешь, что я попрошу взамен, — ответил великий Ши, скользящим движением подойдя вплотную и вдыхая запах цветов и дождя. — В твой сезон взять твою силу — нет такой просьбы, которой я бы не выполнил за это. Потому что ты берешь нашу пять сезонов в цикл.

— Четыре, — горько прошептала она, подняла руки и, едва касаясь, провела ладонями по его спине, покрытой шелком. Вокруг них уже светило солнце, и вода туманными истаивающими перьями поднималась меж деревьев.

— Говори, — потребовал он, сдерживая нетерпение. Она усмехнулась — братья проводили на Туре куда меньше времени, чем она, но сколько же в них после перерождений оставалось мужского, человеческого. С каждым разом все больше и больше. Да и она после каждого наказания становилась все ближе к людям. Куда ближе, чем они все, вместе взятые — потому что не могла не помогать, даже зная, какие это несет последствия, и все чаще проживала людские жизни.

— К твоему сыну придут за помощью, — прошептала она ему на ухо. Развязала пояс халата, отстранилась — поглядеть на тонкое изящное тело. — Разреши ему дать ответы.

Желтый коснулся ее плеч — платье осыпалось вниз лепестками, лаская их тела. Он всегда был эстетом.

— Ляг, — попросил он, и женщина опустилась в траву у его ног, свободная, прекрасная, сероглазая. С белой, жемчужной, почти прозрачной кожей, с тонкими лодыжками и запястьями, с капельками воды на животе и на груди.

— Ты как первый иней на лугу, — сказал он, скидывая шелк с плеч и садясь рядом, — как нежнейший первоцвет, Серена. Я подарю тебе цветочный павильон с прохладой и покоем, сестра, просто за то, что ты так смотришь на меня. Я понимаю Красного. И Черного. Я выполню твою просьбу.