Книга Королевская кровь. Книга 3, страница 337 – Ирина Котова

— Все не уймешься, Майло?

Тидусс тонко улыбнулся.

— Я никогда не уймусь. У меня ведь Таби беременна, Игорь.

— Ого, — недоверчиво произнес Стрелковский, — ну ты даешь. Поздравляю.

— Вот я и говорю, — невозмутимо продолжил Тандаджи в том же ироничном тоне, — что очень хочу и тебе сказать «ну ты даешь», полковник. Орущие и писающиеся младенцы быстро привязывают тебя к реальности и смиряют печаль. А прекраснее твоей женщины, кормящей грудью твоего ребенка, нет ничего. Если ты можешь за этим наблюдать открыто и ежедневно, — добавил он уже жестко, прямо глядя собеседнику в глаза, — а не подглядывать урывками, друг мой.

Игорь предупреждающе и зло сверкнул глазами, встал.

— До завтра, Майло.

— До завтра, друг, — сказал Тандаджи ровно. — Спасибо за просвещение. Будем работать усерднее, раз нашим небесным господам не до того. А про Маль-Серену подумай, — добавил он уже в спину уходящему полковнику, — безотносительно моих попыток сосватать тебе Люджину. Если она рвется на работу — очень обрадуется.

— Подумаю, — сухо произнес Стрелковский и вышел.

А начальник разведуправления, по совместительству штатный врачеватель душ, покормив рыбок, заторопился домой. К жене.

Личный водитель уже ожидал начальника в прохладном и гулком гараже Управления, стоя рядом с черной, приземистой и неброской машиной. Она и должна была выглядеть как продукт массового авторынка, лет десять уже колесящий по дорогам. Обыватель бы не обратил на нее внимания, зато специалист сразу бы отметил и бронированные стекла, и укрепленные борта, и — если бы ему дали покопаться в двигателе — возможность быстро набирать не одобряемую законом скорость. Был внутри и тайник с оружием, и переговорный пункт. Маленький штаб на колесах.

Тандаджи сел на заднее сиденье, расслабился, прикрыл глаза. Машина с умиротворяющим рычанием двинулась. В голове мелькали детали текущих дел, и он отрешенно рассматривал их, делал мысленные пометки что-то перепроверить, уточнить. Но в конце концов размышления вернулись к Стрелковскому.

Тидуссу совсем не нравилось то, что он видел в глазах бывшего начальника.

Пустоту. Такая была у стариков, смертельно больных и приговоренных к смерти. Томительное ожидание — «ну когда уже?». То самое состояние, когда человек еще дышит, ест, спит, улыбается, работает, но уже мертв. Когда сквозь знакомый взгляд на тебя смотрит смерть.

Майло Тандаджи умел быть благодарным. Когда-то Игорь Иванович подарил жизнь ему и его семье, и сейчас тидусс собирался отдать долг. Даже если Стрелковскому это было не нужно.

Двадцать лет назад семья Тандаджи — он, Таби и маленькие сыновья — перебралась в Рудлог. В Тидуссе вовсю бушевала гражданская война, в очередной раз сменилась власть и, как это часто водится, начались зачистки полицейских, служивших старому режиму. Служащих расстреливали на улицах, поджигали дома, нападали на членов семей. Телевидение, быстро перестроившись, называло все это возмездием за преступления старого режима. Хотя новый за месяц после смены власти натворил больше, чем предыдущий за все прошедшее время.

И Майло, который служил помощником начальника полиции в участке их небольшого городка — всего-то их было двое на весь участок — принял решение бежать. Сначала пешком до границы с Йеллоувинем, затем на поезде до Рудлога.