Книга Королевская кровь. Книга 3, страница 107 – Ирина Котова

Когда улица затихла, Чет развернулся, чувствуя себя как червяк в тесном яблочном ходу, встал на задние лапы, оперся передними о Светланин дом, и, изогнув шею, повернув голову боком, заглянул в ее окно.

Там, за тонкими занавесками, в знакомой кровати спала его Света, и он как щенок стал тыкаться носом в подоконник, прижимаясь ноздрей к щелкам между окном и рамой, пытаясь почувствовать ее запах.

Жива. Спит. Дома.

Пахло и другими людьми, ее родителями, он проверил — пожилая пара мирно спала в другой комнате на широкой кровати. Окна были заперты надежно — только на кухне было вертикально приоткрыто окно — в эту щель мог пролезть котенок, но никак не дракон.

Поскребся тихо в стекло к Светлане когтем, но звук все равно вышел душераздирающий — он аж прижал уши, оглянулся. И вовремя — у ног его шли люди, воняющие алкоголем, шумные, шатающиеся, первый наткнулся на дракона, упал, огляделся ошарашенно. Дракон поднял лапу, пропуская упавшего и ржущих над ним товарищей, затем вторую. Балансировать было трудно, да и облицовка здания в тех местах, где он опирался передними конечностями, угрожающе поскрипывала и крошилась.

Снова поскребся, прислонился глазом к стеклу — Светлана спала крепко, сжавшись в комочек, опять мерзла, наверное.

Обернуться и подняться к ней? И что, он позвонит в дверь, а если откроет кто-то из родителей? А он не одет, в этом мире так не принято.

Он старательно чиркал ногтем по стеклу, но Света не просыпалась. Походил задумчиво по дороге туда-сюда, расставляя ноги и пропуская проезжающие машины под брюхом.

Сила уходила, как вода через песок, и нужно было решаться, и он уже поглядывал на дверь подъезда, когда в голове его раздался Зов Владыки Нории. Слабый, тихий, но даже на таком расстоянии было понятно, что хозяин Истаила в бешенстве.

Чет мотнул головой, преодолевая необходимость прямо сейчас срываться с места и лететь, потянулся зубами к своему крылу, вырвал небольшое пушковое перо у самого сгиба. И еще с минуту, наверное, аккуратно просовывал его в щель окна на кухне, так, чтобы оно точно оказалось внутри.

Зов повторился, и воин-дракон взмыл в ночное столичное небо, сбросил высоко над городом ненужную уже невидимость и, ускоряясь, полетел к своему Владыке.

Света проснулась рано. За окном было серо и мокро, и кружилась голова, и на работу совсем не хотелось, и мутило противно. Полежала немного, слушая, как на кухне хлопочет мама, спустила ноги в теплых носках на пол и пошла в ванну.

Зубная паста была такой вкусной, что она высосала чуть ли не пол-тюбика, а вот от запахов еды становилось еще хуже. Но поесть надо было, иначе опять будет темнеть в глазах на уроках и опять будет желчь подступать к горлу.

Мама подметала пол, и в пыли у совка лежало большое, с ее руку, пушистое белое перо. Света застыла в дверях, забыв о дурноте.

— Смотри, — мама ткнула шваброй в перо, — ничего себе, какие птицы у нас водятся. — Дочь, ты чего?

Дочь, опустившись на пол, прижимала к лицу легкий пух, щекочущий ноздри, и с совершенно неадекватным видом улыбалась. Вскочила, подбежала к окну кухни, выглянула в него, побежала в свою комнату, отдернула занавески, всхлипнула. Встревоженные родители следовали за ней по пятам. И очень удивились, увидев на стекле коряво выведенное неровными буквами-царапинами слово.