Книга Королевская кровь. Книга 2, страница 337 – Ирина Котова

— Синхронизируемся, — бормочет император Хань Ши, но я даже не могу повернуть голову и посмотреть, что они там делают. — Талия, ты первая. Гюнтер, ты второй. Василина, опусти щит, подпитай их. Я направлю.

Тварь снова ударяет о щит Мартина и получает по морде сдвоенным огненным плевком, сзади со всей силы бьет молотом Демьян, сам отлетает от удара, и звук такой, будто на полном ходу сталкиваются два тяжело груженных состава. Хитиновый панцирь трескается, оттуда лезет какая-то розовая склизкая масса, существо орет, разворачивается, ищет Бермонта — морда его сбоку разворочена огнем, в ложе шипит Луциус, достраивая щит, безудержно плачет Полина, вцепившаяся в мою руку, как клешней.

От стен кричат убегающие гости, и какая-то девушка падает, споткнувшись, и выкатывается чуть ли не под морду чудовищу. Оно раздраженно машет головой, поднимает свои лезвия…

И вдруг все замирает.

Медленно поворачивает голову тварь, глядя единственным уцелевшим глазом на метнувшегося к ней Кембритча, почему-то вставшего очень близко, закрывая собой упавшую и вытягивая руку. Девушку подхватывают охранники, быстро уводят, оглядываясь. А существо застывает, щелкает своими лезвиями, словно изучая неведомого смелого человечка.

— Идиот, — шепчет Луциус, — быстрее, Талия, Гюнти! Только не заденьте его!

Люк тянет руку, и муравьеподобное существо наклоняется к нему, и теперь уже я плачу от страха, потому что такое впечатление, что он с ней разговаривает, но я чувствую, ощущаю, понимаю, что там слишком много жажды крови и мало разума, чтобы договориться.

Тварь мерно покачивает головой и стрекочет, к ней сбоку, обходя провал, подкрадывается Бермонт, мягко, по-кошачьи, Мартин за спиной под щитом уводит оставшихся людей, Мариан тихо командует отойти охране и не подставляться под заклинание, а чудовище, словно ему надоедает игра с человечком, взмахивает своим лезвием и протыкает Люку живот. И отбрасывает его, как куклу, об стену зала.

Время ускоряется потоком под мой оглушительный срывающийся визг, бьет молотом Демьян, и снова летят ошметки слизкой плоти и черного хитина, «Отступай!» — орет Гюнтер, и король-медведь прыгает назад, а в тварь летят потоки воды и воздуха, и она застывает, замораживается, покрывается ледяной коркой и взрывается тысячами ошметков, которые с гулким стуком врезаются в наши щиты, в стены, сносят охранников, покрывают зал тошнотворным, дергающимся, сизо-черным покрывалом.

Я все еще кричу, беззвучно, потому что сорвала голос, кричит рядом Полина, потому что не видит Бермонта, сквозь месиво из ошметков к лежащему у стены Люку движется Луциус, и все приходит в движение.

Изрезанные тела охранников лежат прямо перед ложей, а у меня перед глазами прыгают черные точки, и кружится голова, и мир вокруг шатается.

«Ты же медсестра, Марина, ты видела кровь и смерть. Держи себя в руках.»

Я цепляюсь за сознание и отстраненно выхватываю из происходящего какие-то куски.

Мариан вызывает по телефону врачей и виталистов, собирает тех гвардейцев, кто остался цел, и командует разбиться на отряды, помогать пострадавшим, уводить гостей и очищать помещение.

Перед нами встает с пола Демьян, брезгливо оттряхивается, оглядывает себя, Пол срывается с места и, пачкая платье в отвратительной слизи, отбрасывая кончиками туфель сизоватую плоть чудовища, бежит к нему, перескакивая через куски и обрывки.