Книга Королевская кровь. Книга 2, страница 21 – Ирина Котова

— Он тебя любит, — сказала я с теплотой и некоторой долей тоски.

— И за что, скажи? Я себя чудовищем каким-то чувствую. Тебя я чуть не убила, зачаровала половину аристократии, муж весь избитый ходит, как и твой Кембритч.

Я пропустила слово «твой».

— Вот его мне вообще не жалко, Вась, если бы не он, ничего бы этого не произошло. Я бы по-прежнему работала в больнице, Ани в школе, вы с Марианом спокойно жили бы в поместье, девчонки учились…

— …а страна бы катилась в пропасть, — строго сказала внезапно успокоившаяся сестра. — Марина, я понимаю, что он поступил с тобой жестоко и подло. И не заставляю его любить или прощать. Вряд ли и я смогу простить его за тебя. Но ты всегда была справедлива и объективна, даже в ущерб себе. Выбора у нас не было, рано или поздно нам бы пришлось вернуться. И если б это случилось поздно, погибло бы еще больше людей.

— Зато у него был выбор, — ответила я упрямо.

— У него и на коронации был выбор, — сестра аккуратно положила снова задремавшую дочку в кроватку. — Он мог и не помогать Мариану. И тогда, возможно, переломом носа мой медведь бы не отделался.

Ну конечно, за мужа она готова простить кого угодно. Жаль, что я не такая добрая.

«Ты предвзята, и ты об этом знаешь. Тебе просто не за что будет держаться, если ты перестанешь на него злиться.»

— Когда тебя выписывают? — сменила тему.

— Обещают завтра. Тебя тоже?

— Ага, если показатели будут в норме.

— Ты останешься во дворце? Я одна не выдержу, Марин. Хотя бы на месяц, а? Меня обещал Алмаз Григорьевич начать учить справляться с силой, коллеги зовут к себе с визитами. Тоже обещают показать, что умеют. Может и ты со мной, Марин? Тебе тоже нужно поучиться, ведь пока дети не вырастут, случись что со мной, тебе быть регентом.

Я хотела сказать, что она не одна, что у нее есть муж, дети, что приедет отец с Каролишей, а мне дурно от одной мысли, что я еще хоть какое-то время пробуду во дворце. Что обязательно найдут Ангелину, что регент из нее куда лучше, чем я. Что удар, скорее всего, выжег не только умение чувствовать сестер, но и вообще всю мою силу, и поэтому учиться мне будет нечему. Что с Васей ничего случиться в принципе не может, с таким-то мужем.

Но я была ей нужна, и поэтому сказала:

— Конечно, Васют, буду с тобой столько, сколько потребуется.

Люк

Самый паршивый день — день, когда от тебя ничего не зависит. Ты, несмотря на доходчивые угрозы начальства приклеить тебя к койке, если не долечишься, сбегаешь домой. А вслед за тобой приезжают штатные виталисты и врачи, фиксируют тебе ногу и начинают интенсивный курс восстановления. А невозмутимый любимый руководитель говорит, что раз некий Кембритч такой прыткий и так торопится встать в строй, то он ему в этом поможет. Заодно тот получит массу острых ощущений, ведь ему, Тандаджи, для такого ценного сотрудника ничего не жалко.

И плевать, что сращиваемая наскоро нога болит так, будто из нее демоны тянут все жилы, и кричать не позволяет только нежелание ударить перед коллегами в грязь лицом. Плевать, что повышается температура и иногда происходят некрасивые судороги. Этот способ восстановления и не используется-то почти, потому что крайне дорог, и при этом не каждый его выдержит.

А вот ругаться можно, что ты периодически и делаешь, как капризная старая дама, услаждая слух меняющихся от усталости виталистов, проверяющих состояние многострадальной конечности врачей, и собственных слуг затейливыми матерными руладами на особо пронзительных ощущениях. Но это ничего. Главное — что через три дня ты будешь, как новенький.