Книга Королевская кровь. Книга 1, страница 282 – Ирина Котова

Я вышла из Зеркала вслед за сестрами и Марианом и тут же увязла в светлом влажном песке, который, быть может, прекрасно подходил для боев, но совсем не подходил для девушек на каблуках. Но что сделаешь, традиция. Впереди Байдек аккуратно поддержал жену, чуть не свернувшую себе ногу на этом импровизированном пляже. Ангелина же, в тяжелом парчовом платье, цвета темного старого золота, с забранными наверх темными волосами, будто не чувствуя неудобства, медленно приблизилась к ожидающей ее царице Иппоталии.

Так как мамы не было, довести невесту до избранника и представить Богу как будущую королеву должна была знатнейшая из присутствующих женщин. И я заворожено глядела на эту мощную женщину, которая, несмотря на возраст — она была даже старше мамы, сохранила какую-то тягучую гибкость и привлекательность. Я видела ее в детстве всего пару раз, и увидеть ее снова было очередным приветом из прошлого.

Зазвучали гонги, и над амфитеатром установилась мертвая тишина. Только пронзительный, режущий уши, многократно повторяемый звук. Царица ласково улыбнулась Ани, что-то сказала ей и протянула руку. И, под мерный перелив звуков, перекликающихся друг с другом эхом, повела мою сестру к ожидающему ее у расстеленных ковров Кембритчу. А мы остались стоять позади, на положенном месте, в пятнадцати шагах от статуи Бога-Огня.

Было по-осеннему зябко, дул свежий ветерок, звонили гонги, народ на трибунах напряженно молчал, а я заставила себя смотреть, как он берет ее за руку и поворачивается к Красному Воину. Царица, поклонившись Богу и произнеся ритуальную фразу представления наследницы, отступила к нам. Люк тоже был одет по традиции — в красный камзол, символизирующий его вступление в дом Рудлог, белую рубашку с широким воротом, штаны, заправленные в высокие сапоги, и выглядел как герой карнавала. Ну или мне так хотелось. На самом деле он смотрелся очень впечатляюще, и казался старше и спокойнее, чем я помнила его.

На миг он дернул головой, словно почувствовал мой взгляд и собрался оглянуться, и я словно приросла к земле рядом с нахмурившейся Василиной и ее мужем. Не смей на меня смотреть. Не смей, Люк!!! Мы уже попрощались. Теперь твоя судьба рядом с тобой.

Звуки гонгов слились в непрерывный звон, и Его Священство, встав с колен, начал петь молитву-обращение к Красному. Голос у него был слабый, но удивительным образом возносился над звоном, и древние слова слышали все, даже на самых дальних рядах амфитеатра.

Прими, Божественный кузнец,

Огонь дающий и берущий,

Живое пламя Творца,

Дочь свою, наследницу твоей крови,

Плоть твою в поколениях,

Под длань твою…

Один за другим вставали остальные священники, оставляя гонги стоять на земле, и присоединялись к песне-молитве.

…Дай ей мудрость и всемилость,

Дай ей силу и ретивость,

Дай ей долгой жизни

Пусть имя ее запомнят в веках…

И вот вокруг лежащей у ног Красного Бога короны начало разливаться марево, сначала полупрозрачное, словно просто колышащийся над мостовой жаркий воздух, постепенно превращающееся в ревущее божественное пламя, охватывающее статую и превращающее ее в яркую огненную фигуру с горящими глазами. Одновременно с этим сам по себе звякнул первый оставленный на песке гонг, затем другой, и вот они уже взмыли в воздух перед поющими жрецами и начали отбивать ритм.