Книга Королевская кровь. Книга 1, страница 226 – Ирина Котова

— Внизу ресторан круглосуточно работает, — пояснил он, увидев мое удивление, — позвонил, принесли в номер то, что было готовым.

— Аааа, — промычала я, садясь на кресло у стены и кусая сладкое хрустящее пирожное. Глюкоза радостно побежала по венам, питая послеобморочный мозг. — Вкусно, спасибо.

Люк подошел, сел напротив, плеснул себе коньяка.

— Останешься со мной? — спросил хрипло и как-то выжидающе. Ну вот, опять. Я дожевала пирожное, аккуратно вытерла руки об салфетку.

— Лорд Кембритч, если вопрос в том, останусь ли я тут ночевать, то ответ-да. Если вопрос в том, буду ли я с вами спать — ответ — нет.

— Ну, хватит, — раздраженно сказал он, со звяканьем отставляя стакан на стол. Я пожала плечами, потянулась за вторым пирожным, когда меня дернули наверх, поставили на ноги и поцеловали.

Все-таки он невероятно эгоистичная скотина!

Разгорающаяся злость сменялась жаркой слабостью и снова возвращалась. Меня крепко держали за затылок и талию, не давая вырваться, и Люк, пахнущий сигаретами и крепким алкоголем, буквально сминал мою волю, то жестко впиваясь в мои губы, то нежно лаская их. Я кусалась и царапалась, дергала ногами, но все попусту. В какой-то момент он просто перехватил мои руки и вжал меня в стенку, продолжая свое нападение. В голове шумело, будто я тоже хлебнула коньяка. А он, хрипло дыша, уже тянул одной рукой наверх мою рубашку, второй настойчиво водя по боку, от бедра к подмышке, по чувствительной, покрывающейся мурашками коже.

— Люк, нет, нет!! Я не хочу! Только по моей воле! Только по моей воле! — кричала я ему в ухо, барабаня кулаками по плечам и пытаясь опустить рубашку вниз. Он, словно не слыша меня, рванул ворот рубашки, посыпались пуговицы, и вместе с первым холодком меня окатила волна паники. Это не игра! Он же меня сейчас изнасилует! Голову сжал тяжелый обруч на грани потери сознания, ладони заледенели, стали покалывать.

— Боги, — прошептал он хрипло, рассматривая мою грудь, а затем приподнял меня и ткнулся носом в один из сосков. Лизнул, втянул в себя, и я замерла на грани истерики. А он, почувствовав, что я прекратила сопротивляться, глухо и самодовольно пробормотал куда-то в область моего солнечного сплетения:

— Я же говорил, что тебе будет хорошо, злючка.

Вернулась оглушающая ярость, да такая, что я зашипела, больно вцепилась в его плечо зубами. Он легко тряхнул меня, типа, не ломайся, все равно будет по-моему. Пылающий ком ярости в моей груди вдруг потек по немеющим рукам, излившись обжигающими призрачными плетями, и я с рычанием отшвырнула его от себя потоком чистой силы.

— Урррод! — запахнула рубашку, ноги подкосились, пришлось опереться на стенку. За окном грохотал гром. Люк поднимался на ноги, держась за спинку кресла, и в лице его не было раскаяния, только какое-то удовлетворение.

— Маленькая медсестричка полна сюрпризов, как я погляжу, — сказал он с насмешкой и медленно двинулся ко мне.

— Не подходи, — прорычала я, отступая по стенке. Он двигался параллельно мне, а входная дверь была прямо за ним. — Не пожалею. Тварь!

— Скажи мне, Маришка, — он внимательно следил за мной, и глаза были холодными, изучающими, — откуда в тебе столько тайн? Почему ты всегда так прямо держишь спину, даже когда вымотана после смены? Почему твоя речь такая правильная, даже когда ты выходишь из себя? Почему равнодушна к драгоценностям и не смущаешься мест, где человек твоего класса просто растерялся бы? Откуда девочка, обучавшаяся на дому, знает этикет на уровне лучших школ столицы?