Книга Жена палача, страница 53 – Ната Лакомка

— Вы забываетесь! – еле выговорила я, распаляясь гневом.

Какие мерзкие и лживые слова! Лживые! И я не желала слышать ничего подобного!

Но Сморрета было уже не унять.

— Скажите ещё, что не бегаете к нему, - он наступал на меня, оттесняя обратно к холму фей, - не кланяетесь почтительно при встрече… Наверное, его очень забавляет, что форката из хорошей семьи смотрит на него с щенячьей преданностью.

Я влепила ему пощечину быстрее, чем он успел увернуться или перехватить мою руку. Он схватился за щеку, а я ткнула указательным пальцем ему в грудь.

— Не смейте говорить такое, фьер Сморрет! Пусть мастер Рейнар не столь благородной крови, как вы, но гораздо благороднее вас душой!

— Благородней? – он яростно потер щеку и нарочито расхохотался. - Да-да! У него дома – хрусталь и фарфор, и лучшее вино из королевских погребов! Откуда он это взял? Ведь палачу никогда никто ничего не продаст! Сами догадаетесь или подсказать?

Я промолчала, и он объяснил:

— Все это – подарки женщин, которых он соблазнил. Даже моя мать изменяла с ним моему отцу и носила ему в подарок льняные простыни, которые покупала у королевского ткача.

— Вы лжёте, - сказала я, ничуть не сомневаясь в своей правоте. – Мастер Рейнар не побоялся ни грозы, ни бури, когда пошел помогать моему дяде…

— О, да! – издевательски воскликнул Сморрет. – В отсутствии храбрости его никто не упрекнет! Ведь чтобы крутить романы с замужними фьерами нужна особая смелость!

— Ложь! Ложь! – перебила я его, с трудом сдерживаясь, чтобы не наброситься на него с кулаками, как какая-нибудь кухарка. - Когда я пришла к нему в дом – одна, ночью, он не оскорбил меня ни взглядом!

— Да неужели?! – паясничал Сморрет, похохатывая, и это вывело меня из себя окончательно.

— В обмен на помощь дяде я предложила ему себя! – выкрикнула я в лицо благородному фьеру, который оказался вовсе не благороден. - Но он отверг это! Он в тысячу раз лучше, чем вы, Элайдж!

Мои слова произвели неожиданное впечатление. Сморрет оборвал смех, будто подавился, а потом тряхнул головой.

— Предложили ему себя? Я не ослышался? – он был выше меня и изогнулся, как змея, чтобы взглянуть мне прямо в глаза. - Вы предложили себя этому грязному убийце?.. Который вывозит дерьмо из нужников?.. Тогда понятно, почему он побежал помогать вашему дяде. Скажите, - он придвинулся, тяжело дыша, и от его прежней веселости не осталось и следа, - а почему вы не предложили себя мне? Я бы тогда тоже рискнул прогуляться под молниями.

— Вам – никогда! – ответила я страстно.

Сморрет помолчал, а потом опять дернул головой.

— Больно, - признался он. – А вы… вы обманули меня, форката Виоль. Прикинулись невинной овечкой, а сами… - он схватил меня за горло и сжал пальцы. – Придушил бы вас!

Я не знала – пугает он меня или, действительно, способен на убийство.

Его руки сдавили мою шею, но не настолько сильно, чтобы перекрыть дыхание, или чтобы я не смогла говорить.

Призраки фьеры Селены и фьеры Томазины снова промелькнули перед моим мысленным взором, я дернулась, венок из боярышника свалился в траву, но Сморрет удержал меня. Я прекратила вырываться и сказала презрительно:

— А что же вы взялись за это благородное дело голыми руками? Использовали бы ленту или чулок.

— Какой чулок? – не понял он и вдруг отшатнулся, будто я превратилась в страшное чудовище.