Книга Жена палача, страница 48 – Ната Лакомка

— Что с вами? – спросила я встревожено. – Вам плохо?

— Нет, но теперь - уходите, - сказал он

Наверное, действие глинтвейна закончилось, потому что мне стало холодно. В голове было пусто, как в медном котелке, и я с ужасающей реальностью поняла, что наговорила слишком много лишнего.

— Почему я должна уйти? – спросила я шепотом.

— Потому что вам надо вернуться домой до начала сумерек, - ответил он, не глядя на меня и вороша кочергой в камине, хотя поленья и так горели дружно.

— Только поэтому?

Он замер, потом вздохнул, откладывая кочергу, и обернулся ко мне вполоборота.

— Не только поэтому, форката.

— Какая же еще причина?

— Потому что до этого дня мне никогда не было трудно держаться подальше от женщин, - произнес он негромко, но очень четко.

— А вы держитесь от них подальше?

Тут он посмотрел на меня:

— Вы испытываете мое терпение?

— Нет, - поспешно заверила я его. – Просто интересуюсь.

— Зачем плодить такую кровь, как у меня? – ответил он без обиняков.

На это мне нечего было возразить, но я набралась смелости и спросила еще кое о чем. О том, что мучило меня уже давно:

— Говорят, вы не только берете налог с проституток, но еще и… принимаете уплату натурой…

— Говорят, что я сплю с проститутками? – он впервые усмехнулся. – Чтобы через год-два сдохнуть от заразной болезни? Или прятать отвалившийся нос под серебряной маской, как делают многие господа?

Помимо воли, я уставилась на его маску, и это окончательно его рассмешило.

— Мой нос на месте, - произнес он весело. – Хотите проверить?

— Да, - прошептала я с придыханием.

Он поднялся и подошел ко мне, и я тоже встала ему навстречу. Сейчас он снимет маску, и я увижу…

— Закройте глаза и ни в коем случае не открывайте, - сказал он уже без тени улыбки. - Обещаете?

Я кивнула и послушно закрыла глаза.

Сначала я услышала шорох, потом тихий стук – будто что-то положили на стол, а потом палач взял меня за руку и подвел мою ладонь к своему лицу.

Он, действительно, снял маску. Я коснулась его подбородка, щеки, и нос был на месте – прямой, с крепкими ноздрями. Я не удержалась и погладила мастера Рейнара по щеке.

Как в моем сне, я слышала дыхание палача – прерывистое, тяжелое, и это взволновало меня сильнее любого сновидения.

— Можно я открою глаза? – спросила я тихо.

— Нет, - он сказал, как отрезал, и отошел от меня. – Теперь можно.

Я открыла глаза и увидела, что он уже в маске, завязывает кожаные тесемки на затылке.

— Вам пора, форката, - напомнил палач, и я только покорно кивнула. – Придется вам пройтись пешком, я отдал коня на зиму в деревню, мне нечем кормить его зимой.

— Это не страшно. Именно так я и пришла сюда.

— И я проводил бы вас до ворот города, - продолжал он, - но вас не похвалят за это.

— Не надо провожать, я и сама…

— Провожу вас до поворота и буду смотреть, пока вы не войдете в город, - перебил он. – Так буду спокоен, что с вами ничего не случилось.

Надев шубу, повязав платок и повесив пустую корзину на сгиб руки, я смотрела, как одевается палач, натягивая полушубок, шапку, обувая войлочные сапоги. Движения его были резкими, и он избегал встречаться со мной взглядом.

— Я рассердила вас, - произнесла я с раскаянием.

— Нет, не рассердили, - он покачал головой. – Я счастлив, что вы пришли ко мне, форката Виоль. Но больше не совершайте подобных безумств.