Книга Моя драгоценная гнома, страница 92 – Ната Лакомка

Он засмеялся, но не вошел, а сказал через дверь:

— Там два рычажка, над ванной. Повернешь один — польется холодная вода, повернешь другой — горячая. Я тебя жду!

Это было настоящим чудом. Несколько минут я развлекалась тем, что включала и выключала воду — холодную и горячую. Нет, что бы ни говорили про высокомерных эльфов, они умели жить. Если бы еще они давали жить другим…

Ванная запиралась изнутри, и я позволила себе расслабиться, погрузившись в горячую воду по самую шею. Какое блаженство для того, кто тащился по дороге, обливаясь потом днем и замерзая ночью! Раз за разом втирая в кожу пену от мыльного корня, я совсем потеряла счет времени и опомнилась только когда Дагобер начал скрестись в дверь, напоминая, что кушанья остынут.

— Давно бы поел, — сказала я грубо, когда вышла из ванной, в своей прежней рубашке и штанах, не пожелав заворачиваться в простыню на голое тело, как Дагобер.

— Перестань ворчать, — ответил он добродушно. — Смотри, сколько тут всего. Что будешь? Курицу или рыбу?

Мы съели все, что нам принесли. Съели с удовольствием и очень быстро. Меня совсем разморило, и глаза слипались. Я усиленно моргала, прогоняя сон, но Дагобер зевнул, и я тоже не сдержала зевок.

— Не знаю, как ты, а меня с ног валит, — сказал принц, потягиваясь. — Пошли-ка отсыпаться. После наших похождений я готов неделю проспать!

Я проследовала за ним в спальню мелкими шажками.

Дагобер в одно мгновение раскидал подушки и нырнул под одеяло, отворачиваясь к стене. Я стрельнула глазами по сторонам, прикидывая, где устроиться. Впрочем, ковер был мягкий — удобно спать и на полу.

— Ты что не ложишься? — спросил вдруг эльф. — Кровать широкая, хватит места для двоих.

Если бы потолки «Уюта великих» сейчас обрушились, я испугалась бы меньше.

— Т-ты в постель меня зовешь, что ли? — спросила я, заикаясь.

— А ты чего так испугался? — зевнув спросил он.

— Лучше я на полу.

— Ложись на кровать, заячий хвост, — сонно засмеялся эльф. — На полу успеешь наспаться.

Повинуясь заклятью, ноги сами понесли меня к постели.

Я знала, что сопротивляться колдовству бесполезно, но все равно попыталась. В результате — задергалась, как кукла на ниточках, а толку не вышло. Я легла на самый краешек кровати, повернувшись к эльфу спиной и по-детски зажав ладони между колен, и долго не могла уснуть, вздрагивая всякий раз, когда Дагоберу вздумывалось всхрапнуть или пошевелиться. Птицы за окном уже начали петь, когда сон, наконец, меня поборол.

Проснулась я уже утром, когда солнце заливало соседнюю комнату, и блики прыгали по стене, отражаясь от столешницы. Дагобер обнимал меня, как подушку, уютно устроив голову у меня на плече, и сладко посапывал. Он навертел на себя оба одеяла, но все равно прижимался, словно ему было холодно.

Первым порывом я хотела оттолкнуть его, но передумала. Его лицо было так близко — спокойное, умиротворенное, без обычной высокомерной или брезгливой гримасы. Хотя вчера он был очень даже мил. Наверное, обрадовался, что попал к сородичам, и опасности путешествия закончились, поэтому и настроение улучшилось.

Я вдруг вспомнила Свиору. Бедная. Влюбиться не в того — это и обидно, и больно. Еще обиднее, чем получить плюху от эльфа. Вот и Дагобер — он, конечно, не переодетая эльфийка, я в этом самолично убедилась, но все равно — далек и недосягаем для меня, как солнце для крота.