Книга Моя драгоценная гнома, страница 152 – Ната Лакомка

— А ведь ты передал его дяде? — слабо спросила я, чувствуя холодок под ребрами. — Завещание? А обратно не забрал?

— Зачем? — искренне удивился Дагобер. — Теперь оно никому не нужно.

— С этом можно и поспорить, — пробормотала я.

— Что? — переспросил он, не расслышав.

— Я о том, что, может, не стоит так доверять герцогу? — произнесла я осторожно. — Знаешь, Белладонна и Розалинда не просто так умерли, — и теперь уже я рассказала, что произошло этой ночью.

Дагобер слушал хмурясь, но потом покачал головой и рассмеялся:

— Думаю, ты просто неправильно поняла. Или это было каким-то отголоском колдовства. Нет, Эрмель. Дядя никогда не причинит никому зла — он сама доброта, можешь мне поверить. Он даже охоту не любит — боится крови. И жаба у него — обыкновенная жаба.

— Послушай… — попыталась возразить я, но Дагобер заставил меня замолчать поцелуем.

Ух! Такого небесного головокружения я не переживала ни разу в жизни, и когда появилась госпожа Дафна, я могла только порывисто дышать и прятать глаза.

— Ночь была бурной, — эльфийка поманила меня пальцем, пытаясь скрыть улыбку, — надеюсь, между вами все было сказано и пересказано, а теперь пора немного отдохнуть. Принц, я забираю вашу милую невесту.

Он успел поцеловать меня еще раз, и я не пошла, а полетела по темному коридору за госпожой Дафной. Принц стоял на пороге, глядя нам вслед, а я все оглядывалась, чувствуя, как ухожу, а сердце мое остается — с ним.

Но после двух-трех поворотов любовная лихорадка схлынула.

Я потерла ладони в раздумье, почесала переносицу, а потом невинно спросила у госпожи Дафны:

— А где комната милорда герцога? Достаточно близко к комнате его высочества? Его высочеству вроде бы ничего больше не угрожает, но все-таки…

Госпожа Дафна заверила меня, что с принцем ничего не случится, хотя герцог спит в комнате на третьем этаже, в другом крыле. Ночная стража бдит, а теперь, когда ведьмы унеслись в мир иной, едва ли кто-то замыслит злое в отношении его высочества.

У меня на этот счет были другие соображения, но я понимала, что посвящать в них госпожу Дафну было такой же напрасной тратой времени, как убеждать Дагобера в злобных умыслах его дяди.

Уже близилось утро, но госпожа Дафна настоятельно уговаривала меня поспать. Она хотела остаться вместе со мной, в спальне для гостей, и подремать в кресле, охраняя мой покой, но я убедила ее, что если уж принцу ничего не угрожает, то мне и подавно.

— На столе колокольчик, — сказала на прощание госпожа Дафна. — Если что-то понадобится — позвоните. Утром я пришлю девушек, которые будут прислуживать вам, как невесте принца, и мы подберем комнату, более подходящую к вашему статусу. И завтра утром я отправлю письмо вашему отцу, сообщу, что теперь вы — невеста принца, и для вас начинается совсем другая жизнь. Я уверена, что уже завтра принц умчит вас на белом коне в столицу, — вопреки этикету, она подоткнула мне одеяло и поцеловала в лоб, после чего загасила свечи, оставив лишь одну — в нефритовом зеленом светильничке.

Но разве можно было спать, когда Дагоберу угрожала опасность?!

Как только дверь за эльфийкой закрылась, я отбросила одеяло. Натянув платье, я даже не потрудилась расправить рукава и воротник и подхватила светильничек. Нужно во что бы то ни стало получить завещание, в котором Дагобер поспешил распрощаться со всем миром.