Книга Поцелуй Спящего красавца, страница 74 – Ната Лакомка

От этих мыслей захотелось всплакнуть ещё сильнее. Потому что пока я покорно тащилась за колдуном, который бодро вышагивал по дороге в своих щегольских туфлях на красных каблуках, как-то так получалось, что я всё сильнее влюблялась… Потому что невозможно было влюбиться в ожившую сказку…

Наверное, я влюбилась ещё когда работала гидом в музее госпожи Шпек. Но так легко было любить портрет — картинку, которая никогда не обманет, не предаст, не исчезнет в один прекрасный (или наоборот — ужасный) день, оставив тебя с разбитым сердцем… И насколько же тяжело мне было сейчас, когда я видела этого красавчика наяву, спала с ним бок о бок, убегала от собак, от злых колдунов, ехала у него на спине, вдыхая аромат его волос… Видеть его, чувствовать рядом, и знать, что эта сказка — не моя сказка…

Лучше бы и правда Карабасиха прикопала меня где-нибудь возле Запфельбурга, чтобы я не заходила в этот проклятый замок, не поднималась в комнату, увитую розами и хмелем… И пусть бы Шпинель спал себе на здоровье, дожидаясь фею. Она бы пришла, сняла колдовство, и эти двое жили бы душа в душу долго и счастливо.

Главное, что я бы этого не видела.

Колдун оглянулся на меня через плечо и снова улыбнулся — совсем не весело, между прочим. И что это его светлость перестал хохотать в тридцать два зуба? Неужели так обиделся, что я не млею от восторга от песенки его разлюбезной феи?

— Что смотришь? — спросила я злее, чем хотела.

— Да вот гляжу на тебя, как ты еле ноги переставляешь, и гадаю — какой герб у твоего папаши-короля? Наверное, пара черепах? А девиз — «Торопиться некуда, и так везде опоздали», — отозвался он и засмеялся собственной шутке.

Больше всего шутничок напрашивался получить булыжником между лопаток, но я сдержалась. Затевать драку на дороге — совсем не по кодексу принцесс, а я же — принцесса. Да и весовые категории у нас с колдуном были разные. Шансов на победу у меня не было. Поэтому только и оставалось, что топать по бесконечной дороге и читать на ходу учебник Тедерикса. Осваивать заклинания я не собиралась, но читать стишки было всяко интереснее, чем выслушивать любовные похвалы какой-то там фее.

Когда впереди показались ворота города, я обнаружила, что не слишком-то и устала — благодаря регулярным пешим прогулкам. Да и джинсы на мне болтались, как на вешалке… Пока вернусь домой, потеряю в этом мире килограммов десять, если не больше.

Нас пропустили, даже не спросив кто мы и откуда, и первый же мальчишка, остановленный Брайером, охотно рассказал, что в городе находится Храм Феи-спасительницы, и даже показал туда дорогу.

Храм оказался достаточно убогим строением в два этажа, но глаза у Брайера горели так ярко, что я не стала язвить по поводу покосившихся ставней и щелястой двери.

Внутри нас встретил седой старичок-смотритель, и за две монетки организовал нам мини-экскурсию, рассказав историю покровительницы Вундхайля.

— Многоуважаемый господин Сэдрик Хайль стал первым мэром нашего города, — рассказывал старик как заправский гид, — но мы бы потеряли этого великого человека ещё в отрочестве, если бы не фея. Господину Хайлю исполнилось двенадцать, когда он чуть не умер. Но появилась Фея-спасительница, поцеловала его и исцелила в одно мгновение.

— Она — сама доброта и щедрость, — произнёс Брайер, который слушал эту историю, чуть ли не со слезами умиления.