Книга Поцелуй Спящего красавца, страница 53 – Ната Лакомка

С моей стороны было огромной наивностью рассчитывать, что Спящий красавец одумается. Нет, те, у кого на глазах любовные шоры — они просто не могут мыслить здраво. Отсмеявшись, колдун опять заговорил про ненаглядную фею.

— Раз уж так всё обернулось, — сказал он, очень почтительно глядя на фею, — почему бы нам не присесть вот здесь, на берегу. Мы могли бы поговорить без помех, и заодно пообедали.

— Чем ты собрался обедать? — резко спросила я. — Корзина с едой — тю-тю! Осталась в доме графа. Предлагаешь вернуться?

— Предлагаю развести костёр и наловить рыбы, — сказал Брайер, бережно укладывая варган и трубочку на траву. — Сударыня фея ничего не имеет против печёной рыбы?

Фея вздохнула и встряхнула белокурыми локонами:

— Валяйте, ловите рыбу, юноша. Так и быть, проведу с вами пару часов. Я же добрая волшебница.

Этот вопрос был спорным, но я решила не встревать в разговор двух магов. Пусть болтают, а мне лучше послушать.

— Я не знаю, откуда она взялась и куда улетела, — начала рассказывать фея Канарейка, когда мы расположились на бережку небольшой реки и развели костерок, чтобы запечь рыбу, которую очень ловко принялся острожить колдун — причём, безо всяких магических штучек.

Мы с феей сидели на брёвнышке, наблюдая, как он, сбросив камзол и рубашку, и закатав штаны по колено, бродил по мелководью с самодельным копьём наперевес.

— Но мне известно, — продолжала фея, так же, как и я, не сводя глаз со Спящего красавца, — что её особо чтут в городе Вундхайле. Как целительницу. Там даже построили святилище в её честь. Возможно, она родом оттуда.

— Вундхайль? — переспросил Брайер, застыв с копьём в левой руке. — Это где разводят овец? Такой маленький, грязный городишко?..

Полуголым он, кстати, смотрелся очень даже очень. Я хоть и старалась глазеть на него поменьше, но получалось плохо. Тело у него было ничуть не изнеженным, и колдун всё меньше и меньше походил на прекрасного принца в моем понимании. У прекрасных принцев просто не может быть таких мускулов и кубиков на прессе. И шрамы принцам тоже не положены. А у этого имелась парочка — и явно не от того, что на сучок напоролся.

— Понятия не имею, кого там разводят, и никогда там не была, — обиженно ответила тем временем фея Канарейка. — Мы, феи, не вмешиваемся в дела людей. А вам надо поторопиться с чехлом для варгана, юноша. У вас магическая гангрена вот-вот начнется, — она указала на правую руку колдуна.

Синяк уже разлился от запястья почти до локтя. Брайер посмотрел на руку и ничего не сказал, снова занявшись рыбой.

— Магическая гангрена? — переспросила я с тревогой. — Это очень опасно?

— Конечно, — фыркнула фея, перебросив локоны с плеча на плечо. — Любую магию надо гасить. Иначе она оборачивается против того, кто её применил. Чехол гасит магию варгана, и надо быть безумцем, чтобы применять артефакт без чехла.

— Безумец — это про нас, — пробормотала я с досадой, а потом громко спросила: — Вы сказали, что не вмешиваетесь в жизнь людей. Но что вы делали в замке графа? Это он посадил вас в клетку?

— Это всё происки Карабос, — фея дёрнула плечиком. — Просто он застал меня врасплох. Я была слишком беспечна, иначе…

— Мертен заодно с Карабасихой? Поверить не могу, — Брайер с яростью ткнул копьём в воду и вытащил приличную рыбу в локоть длиной.