Книга Роковая Роксана, страница 179 – Ната Лакомка

Рыжеволосый бледный мужчина прошёл мимо меня, держа стеклянный бокал с водой и сосредоточенно размешивая в нём фарфоровой ложкой.

— Вы ведь мастер-чучельник? – произнесла я тихо, и рыжеволосый оглянулся.

— Пришли в себя? – сказал он, посмотрев на воду в бокале против света. – Это хорошо. Я не хотел убивать вас, не попрощавшись.

Он прошёл куда-то дальше, где я не могла видеть его, но зато на глаза мне попалось моё модное платье в нежно-голубую клетку, валявшееся на грязном полу. Разрезанное поперёк лифа, оно было безвозвратно испорчено. Как и батистовая нижняя рубашка, распоротая от ворота до подола. Тут же лежали мои чулки и туфельки, не было только шляпки.

Графа Бранчефорте тоже не было, и я усилием воли заставила себя не думать о том, появится он или нет. Всё это, в конце концов, уже не имеет значения.

— Наверное, хотите спросить, зачем мне вас убивать? – мой похититель снова появился в поле моего зрения, обошёл стол и придвинул табурет, усаживаясь в изголовье.

Он по-прежнему держал бокал с водой и выглядел очень спокойным. По крайней мере, не было ничего, что я ожидала увидеть в сумасшедшем убийце – ни бешеного блеска глаз, ни нервно дёргающегося лица. Просто человек, каких на Торговом мосту сотни.

— Это и так понятно, - я попыталась ответить ему с таким же спокойствием и даже ухитрилась пожать плечами, насколько это можно было сделать привязанной. – Хотите сделать из меня чучело?

Он слегка поморщился и покачал головой:

— Хочу сохранить вашу красоту.

— Кажется, в вашем понимании это – одно и то же, - заметила я. – Это ведь вы писали мне письма с лепестками чёрной розы? И вы прислали мне мёртвую птицу?

— А почему вы не пришли в развалины? – спросил он строго. – Я ждал вас там, а вы не пришли.

— Мне жаль, что вы зря потратили время, - сказала я без тени сожаления, - но в мои планы не входило становиться чучелом.

Он опять поморщился и задумчиво поболтал водой в бокале.

— Там ведь яд? – спросила я.

— Цианид, - ответил он коротко.

Название яда ничего мне не говорило, да и не важно было, от какого яда придётся умереть.

— Зачем так себя утомлять? – я следила взглядом, как чучельник достаёт небольшую воронку и кладёт рядом со мной на стол. – Придушили бы меня в церкви, и дело с концом.

Он посмотрел исподлобья и объяснил:

— Я хотел попрощаться с вами. И на коже могли остаться следы. Я не мог испортить вашу кожу.

— Вы такой заботливый, - я попыталась насмешливо прищёлкнуть языком, но не получилось, потому что язык мой не был так послушен и проворен, как раньше.

Видимо, сказалось отравление сладковатым веществом.

— А вы не такая, как я представлял, - произнёс он.

— Вблизи оказалась не так красива? – уточнила я.

Он несколько секунд медленно шарил по мне взглядом, и это было почти телесной мукой – то, что он вот так рассматривал меня, голую, беззащитную. Рассматривал, как табакерку из слоновой кости, восхищаясь искусной резьбой.

— Нет, - сказал он после долгого молчания, - вблизи вы ещё прекраснее. И теперь ваша красота останется такой навечно. Вы же понимаете, что это – не картина, и не статуя. Картина плоская, а камень не передаст красоты вашей кожи и волос. Даже художник не смог передать всей вашей прелести…

— Поэтому вы его и убили? – сказала я резко. – Убили Эверетта? Как и моих бедных женихов? Они-то чем перед вами провинились, если вы хотели набить соломой только меня?