Книга Роковая Роксана, страница 137 – Ната Лакомка

Стелла перестала плакать и быстро и прерывисто задышала, медленно подняв руки и прижав ладони к бледным щекам.

— Прости, но у меня были причины ходить, как во сне, - я говорила негромко, но чётко, чтобы она разобрала каждое слово. - Сначала после смерти Винсента, потом после смерти Колдера, потом – Фарлея. И слышала, как за моей спиной шепчутся, что я – проклята, что я – ведьма, что гублю всех, кто смеет полюбить меня. Это, знаешь ли, не располагает ни к веселью, ни к общению. Те письма – тоже твоих рук дело? И дохлая птица?

— Какие письма? Какая птица?.. – забормотала Стелла, и тут я ей сразу поверила.

— Садись, - кивнула я на стул напротив. – Доставай бумагу, перо и чернила.

— Зачем? – запинаясь спросила сестра, но послушно села к столу и достала письменные принадлежности.

— Сейчас ты напишешь имена и фамилии всех, кто вместе с тобой бегал к пруду в развалинах, - сказала я жёстко, - и не вздумай никого покрывать. Граф нашёл ваши послания с проклятиями, где вы, дурочки, писали свои имена. Промолчишь – это сыграет против тебя.

Стелла молча придавила лист бумаги тяжёлым пресс-папье, обмакнула перо в чернила и начала писать. Руки у неё дрожали, и она то и дело ставила кляксы, а в двух местах умудрилась разорвать пером бумагу.

Список получился довольно длинным – фамилий тридцать. Почти все – наши знакомые, из достойных и уважаемых семей.

— Это все, кого я видела там, - прошептала Стелла, не поднимая голову. – Но их могло быть и больше, потому что я ходила на собрания не каждый раз…

— На шабаши ты ходила, а не на собрания, - поправила я её. – Кто вас туда заманивал? Кто рассказывал о ритуалах Соль?

— Леди Ленсборо, - призналась сестра. – Она так интересно об этом говорила… Что древнее колдовство нельзя уничтожить… что оно живёт вечно и может помочь, когда других средств нет…

— Чудесно, - вздохнула я. – Так и скажешь графу.

— Графу Бранчефорте? – Стелла испуганно посмотрела на меня.

— Да, графу Бранчефорте, - подтвердила я, кивая на каждом слове. – Кто первый признаётся – тому обычно смягчают наказание. Это не точно, но попробовать стоит. А теперь доставай из ящика свой альбом, делай закладки на тех страницах, где писала стихи своей рукой, и идём к графу. Признаваться и каяться.

— Зачем альбом? – на Стеллу было жутко смотреть – она то краснела, то бледнела, и тряслась, как осинка.

— Чтобы сравнить почерк, - объяснила я, сама открывая ящик стола и доставая альбом в переплёте, затянутом бархатом. – И чтобы тебя не обвинили кое в чём пострашнее, чем пожелания уродства родной сестре. Только плакать не надо, - предупредила я её новые рыдания. – Слезами тут уже не поможешь. Собирайся, возьмём Аделарда и пойдём.

— Не говори ему! – взмолилась Стелла. – Он маме расскажет!

— Милая моя, - я чувствовала себя пожилой желчной тётушкой, - об этом скоро весь город будет знать. И не об этом тебе надо переживать. Делай закладки и надевай шляпку.

Глава 19

Возле Королевского Полумесяца, где проживал эмиссар граф Бранчефорте, мы со Стеллой и отчимом были уже через двадцать минут. У Аделарда было удручённое лицо, и за всё время пути он не произнёс ни одного слова. Я держала под мышкой альбом с закладками, а в руке – сложенный вчетверо список Солимарских ведьмочек.

На Стеллу было жалко смотреть – такая она была бледная и понурая, но я решительно поднялась по ступеням и уже хотела позвонить в дверной колокольчик, как вдруг словно из ниоткуда рядом со мной возник человек с абсолютно незапоминающимся лицом и вежливо открыл дверь, провернув в замочной скважине ключ.