Книга Роковая Роксана, страница 109 – Ната Лакомка

— Ошибка в том, что подозревали невиновных? – сухо поинтересовалась я.

— Ошибка в том, - он быстро взглянул на меня через плечо, а потом повернулся ко мне лицом, - в том, что я запустил в свою квартиру мистера Ронбери. Зачем вам это, Роксана? Что за страсть к чужим секретам?

— Я же не в вашем грязном белье копаюсь, - ответила я сдержанно, стараясь не покраснеть, потому что упрекал он меня, вообще-то, справедливо.

— Всего лишь в моей корзине для бумаг, - мягко уточнил граф.

— Вы копаетесь в моей жизни, - не осталась я в долгу.

— И признаюсь, ваша жизнь меня очень занимает, - он подошёл ко мне, забрал исписанный листок и расправил его, положив на столешницу. – Я должен был рассмотреть всё ваше окружение, Роксана. И подумать над причинами, по которым каждый из этих людей, - он обвёл имена, написанные вокруг моего имени, пальцем, - может вас ненавидеть.

— Ненавидеть? Да вы с ума сошли!

— Что же вы так заволновались? – граф посмотрел на меня с ленивой улыбкой. – Я ведь никого не обвиняю. Просто рассуждаю.

— Пока не обвиняете, - возразила я. – Но мне было бы любопытно послушать ваши рассуждения. Насчёт причин для ненависти.

— Любопытно вам или мистеру Ронбери? – уточнил Бранчефорте.

Тут я не смогла сдержать предательский румянец – кровь бросилась мне в лицо.

— Краснеете, - заметил граф безо всякого выражения. – Задумали обо мне ещё одну статью?

Я заставила себя поднять голову и посмотреть ему в лицо.

— Вы прекрасно понимаете, что мистер Ронбери больше не заговорит, - сказала я, и граф удивлённо поднял брови.

— Почему? У него внезапно пропал писательский талант? – спросил он.

Это сбило меня с толку, и я пробормотала:

— Но вы же.. вы же всё знаете… Как я осмелюсь…

— Осмелитесь – что? – задал граф новый вопрос. – Написать разоблачительную статью о своих родных?

— Осмелюсь написать статью! – я перестала бормотать и сказала это громко и со злостью. – Как я могу писать статьи, если вы уже показали, что не желаете видеть их в печати?

Красивое и холодное лицо графа вдруг дрогнуло, будто он собирался весело рассмеяться, но в этот раз даже лёгкая улыбка не коснулась его губ.

— Дорогая Роксана, - сказал он серьёзно и даже немного торжественно, - у меня не было никакого желания лишать мистера Ронбери права голоса. Та статья была вынужденной мерой. Обещаю, что больше такого не повторится. Но всё же, вы очень неосторожны. Достаточно просмотреть статьи и станет ясно, кого мистер Ронбери деликатно обходит. А кого обходит – тот ему и дорог. Опасно показывать, что тебе кто-то дорог. Особенно если вы собираетесь слишком громко говорить правду.

— Вы обо мне или о себе? – не удержалась я от колкости.

— По-моему, мы говорим о вас, - произнёс он вкрадчиво.

— Хорошо, - легко согласилась я. – Тогда и продолжим говорить обо мне. Что вы имеете против моих близких? Разумеется, я не собираюсь писать об этом в газету. Мистера Ронбери это не касается. Но Роксана Розенталь желает знать.

— Уверены? – граф взглянул на меня из-под ресниц. – Вот вы узнали правду о женихе вашей сестры. Вам стало легче?

— Не стало, - признала я. – Но правду узнают не для того, чтобы стало легче.

— Для чего же? – спросил он так невинно, что я сразу поняла насмешку.

Некоторое время я кусала губы, медля с ответом, но потом сказала: