Книга (Не) люби меня, страница 8 – Ната Лакомка

— Вы очень скучаете по родине, – сказал король, когда я замолчала. – И очень ее любите, это чувствуется даже в словах.

— Это так естественно – любить свою родину, – ответила я мягко, – но благодаря мужу я обрела настоящую любовь, и уверена, что смогу полюбить ваш край всем сердцем.

— Даже не сомневаюсь, что вы умеете любить только так – всем сердцем, всей душой.

— Разве можно любить иначе? – засмеялась я.

— Нет, – ответил он медленно и глухо, как будто каждое слово давалось ему с трудом. – Полагаю, что по-другому любить нельзя.

Несколько секунд мы молча смотрели друг другу в глаза, и вдруг я почувствовала себя, как тот маленький анемон, которого снег заковывал в холодный плен, и затрепетала, совсем, как цветок под порывами северного ветра.

— Почему вас прозвали Ланварским волком? – спросила я тихо, не в силах отвести взгляд от темных глаз короля. – Говорят, что вы суровы нравом. Но я не вижу в вас волчьей жестокости, и это прозвище у вас появилось задолго до того, как вы стали королем в Ланваре.

— Ваша прямолинейность очаровательна, леди, – сказал он. – Но слухи не то чтобы сильно лгут обо мне. Я и в самом деле не миндаль с сахаром. Иначе бы и не стал королем. А родился я в глухой деревушке в горах, которая называлась Ланвар. Сейчас ее нет – прежний король приказал стереть ее с лица земли вместе с жителями. В то время я был далеко, но когда вернулся – решил, что не дело моей деревне упокоиться безымянной, и переименовал в Ланвар столицу.

— Так вы отомстили, – прошептала я, потрясенно.

— Можно сказать и так, – кивнул он. – Вы разочарованы?

Я помолчала, прежде чем ответить.

— Испуганы? – настаивал король, наклонившись ко мне. – Я стал вам противен? Ведь уверен, что почти все, что вы слышали обо мне – правда. Я и в самом деле жесток с врагами.

— Не знаю, что ответить, – покачала я головой. – Не мне судить вас, ваше величество. Но возможно, когда-нибудь, вы поймете, что истинное королевское величие – это быть милосердным с врагами.

— Тот, кто милосерден с врагами, зачастую живет недолго, – спокойно ответил он, откидываясь на спинку кресла.

— В этом с вами не поспоришь, – сказала я, заставив себя улыбнуться. – Какое счастье, что мне не надо быть жестокой – я всего лишь женщина, и могу позволить себе жить в мире с собственным сердцем.

Король посмотрел на меня так, как будто я сказала несусветную глупость, но ничего не ответил. Я тоже замолчала, опасаясь обидеть его чем-нибудь или снова нарушить какой-нибудь северный обычай.

Пауза затягивалась, и я не выдержала первой:

— Разрешите мне удалиться к мужу, сир?

Он кивнул, я вскочила, поклонилась и почти бегом отправилась к Жозефу, который сидел мрачнее тучи. Но едва я оказалась рядом, как он нашел мою руку, сжал, и лицо посветлело, а голубые глаза засияли. Я потянулась поцеловать его, но он удержал меня, одними губами шепнув:

— На нас смотрят.

— Кто?! – спросила я с наигранным ужасом, но Жозеф не поддержал шутку.

— Матушка… – произнес он углом рта.

Свекровь и в самом деле косилась на нас неодобрительно, и я только вздохнула, чинно сложив руки на коленях, как и подобает жене лорда. Веселье продолжалось, гости ели и пили, а я вдруг заметила, что не одна свекровь наблюдала за нами.

Король Дидье тоже смотрел в нашу сторону, поставив локоть на ручку кресла и уперевшись подбородком в кулак. В этот момент его величество показался мне скалой, которую омывало шумное людское море. Неровный огонь камина заострил черты лица короля, и я испытала почти священный ужас, как будто блуждала по лесу, а из-за деревьев высунулась волчья морда с человеческими глазами.