Книга (Не) люби меня, страница 63 – Ната Лакомка

Она ушла, и я услышала, как снаружи в замке повернулся ключ.

Вот и всё, я попала в западню, вырваться из которой не было никакой возможности.

Моя жизнь снова переменилась. Едва я оставила родительский дом и еще не успела привыкнуть к дому мужа, как оказалась в королевских покоях. Моя комната находилась на том же этаже, что и покои королевы, правда, в другом конце коридора. Леди Бригитта надзирала за мной, как настоящая тюремщица. Каждую ночь она запирала меня, а днем я могла прогуляться или присутствовать на придворных праздниках только в ее сопровождении и вместе с тремя служанками королевы. Служанки слушались леди Бригитту беспрекословно, а со мной не разговаривали вовсе. Я пыталась подкупить их, предлагая за побег свои золотые серьги, но обо всем тут же стало известно леди Бригитте, и с этих пор она стала приглядывать за мной в четыре раза внимательнее.

Королева заходила ко мне каждый день. Она больше не говорила о том, что я должна была осчастливить ее мужа, но ее взгляды и сочувственные вздохи говорили лучше любых слов. «Вы еще поупрямитесь, дорогое дитя, – читала я в ее глазах, – но рано или поздно согласитесь. Потому что вам некуда деться, и негде искать помощи. Поэтому смиритесь и примите то, что падает вам в руки».

Придворные были со мной милы и учтивы, но я опасалась просить кого-либо о помощи, потому что ни в одном не разглядела ничего, кроме жадного любопытства и зависти, и была права, потому что однажды нечаянно услышала, как две дамы, до этого любезно беседовавшие со мной, сплетничали обо мне, спрятавшись за кустом боярышника. Король недаром поселил леди Верей рядом с королевой, говорили они. Теперь его величество может посещать любовницу, отговариваясь тем, что приходил к законной жене. А надоест любовница – можно пойти к жене, чтобы вкусить привычной любви. Ведь старая любовь не забывается.

Мне некуда было деться от жалящих язычков. И от колючих взглядов, и от скрытых насмешек, на которые был так щедр наследный принц. Не проходило ни дня, чтобы он не задел меня колкостью. Но все его оскорбления были так изящны, так продуманны, что поставить ему в вину можно было только излишнее остроумие.

Шутил он, обычно, не в присутствии короля, а к просьбам королевы не задевать меня оставался глух.

Но главное действующее лицо этого унизительного фарса – его величество король Дидье – словно бы позабыл про меня. Когда мы встречались, он приветствовал меня так же ровно, как и остальных придворных, не заговорил со мной ни разу, и ни разу не пришел ко мне в комнату, даже не сделал такой попытки. После трех бессонных ночей, когда я со страхом ожидала его появление в своей спальне, я немного успокоилась. Брать меня силой он, кажется, не собирался, и это вселяло надежду. На четвертый день я приободрилась, а на пятый совсем воспряла духом, уверенная, что смогу выдержать эту осаду и продержаться до возвращения мужа.

На шестой день, как раз перед воскресной службой, куда мне полагалось пойти вместе со свекровью и моими тюремщицами, лишь по недоразумению называвшимися служанками, в двери тихо постучали. Леди Бригитта твердым шагом подошла открыть, пошепталась через порог и вернулась со свертком – что-то небольшое, прямоугольное, тяжелое, завернутое в синюю шелковую ткань.