Книга (Не) люби меня, страница 140 – Ната Лакомка

Девица Кадарн, дремавшая в кресле в изножье кровати, встрепенулась, сонно хлопая глазами, а увидев короля вскочила, ахнув.

Дидье приложил палец к губам, приказывая ей не шуметь, и придвинул кресло к изголовью, сев рядом с Дианой и вглядываясь в ее лицо.

— Ваше величество! – зашептала Ланвен. – Вам нельзя здесь находиться! Это опасно!

— Чем ее лечат? – спросил он, словно не слыша ее причитаний.

— Серная мазь и притирания из душистых масел, – ответила она и начала совать ему платок. – Хотя бы завяжите лицо!

— Кто-то еще заболел? – спросил он, взяв платок и бросив на постель, презрев любые меры предосторожности.

Ланвен лишь закатила глаза, наблюдая такое безрассудство, но покорно сказала:

— Слава всевышнему, больше ни одного случая. Мы вовремя заметили болезнь и выселили всех из этого крыла.

— Как она? – продолжал допрашивать король.

— Сейчас уже лучше. Лихорадка прошла, но язвы не подживают. Я слежу, чтобы она не расчесывала их во сне…

— Будешь щедро вознаграждена, – бросил он через плечо.

— Благодарю, ваше величество, вы очень добры. Но лучше бы вам уйти…

В это время Диана глубоко вздохнула и пошевелилась. Она повернула голову в их сторону, и через обмотки бинтов на Дидье посмотрели темные глаза – самые прекрасные глаза в мире. Под ними залегли тени, но он все равно не мог на них налюбоваться.

— С добрым утром, метресса, – сказал он, улыбаясь. – Это новая мода в Ланваре? Ты привезла ее из южных земель? – он коснулся пальцем бинтов на ее лице.

— Что вы здесь делаете?! Уходите, немедленно! – прошептала она потрясенно и попыталась сесть, но Дидье и Ланвен в четыре руки уложили ее обратно на простыни.

— Прогоняешь меня из собственного замка? – пошутил король.

— Вы рискуете, – сказала она горячо. – Если умру я, ничего не изменится. Умрете вы – наступит хаос!

— Я говорю его величеству о том же, – вставила Ланвен ледяным тоном.

— Вы приписываете мне небесное могущество, – Дидье поцокал языком. – Как будто лишь от меня зависит, будут здесь порядок или война. Но не противьтесь, – он взял руку Дианы в свои, нащупав незабинтованные кончики пальцев и ласково поглаживая их. – Если что – умирать вдвоем веселее, моя красавица.

Она не выдержала и рассмеялась, но смех получился горьким.

— Какая я красавица? – спросила она, покачав головой. – Сбылась мечта моей свекрови – теперь я стану страшной, как смертный грех, и нож не понадобился.

— Откуда такое отчаяние? – Дидье коснулся ее лба. – Всего-то несколько красных пятнышек. Они даже добавляют тебе очарования – ведь и луна не была бы луной без пятен на своем сверкающем лике.

— Вы сумасшедший, – сказала она, глядя на него широко распахнутыми глазами.

— Совсем чуть-чуть, – заверил ее Дидье. – И даже не буйный.

Новые протесты и ужас вызвали его желание остаться.

— Вы не можете… – лепетала Диана, когда он поднял ее и поддерживал, чтобы она сходила по нужде, а потом держал на руках, пока Ланвен перестилала мокрые от пота и сукровицы простыни.

Но Дидье не слушал лепета Дианы, как и ворчания ее камеристки, и сам менял бинты, смазывая язвочки и коросты серной мазью и маслом. Он же взялся дежурить у постели больной в самые тяжелые предутренние часы, чтобы Ланвен, уже падавшая с ног от недосыпа, могла отдохнуть, и он сам купал Диану, посмеиваясь над ее попытками прикрыть выступающие ребра и кудрявый мысок внизу живота.