Книга (Не) люби меня, страница 130 – Ната Лакомка

Узнав о происшествии, король запретил мне конные прогулки и приставил еще трех рыцарей в охрану.

Это событие удручило меня еще больше, а масла в огонь добавили похабные памфлеты, которые кто-то разбросал по замку и городу. Ланвен прятала их от меня, но я успела увидеть – на листах грубой бумаги помимо стишков были изображены две фигуры – мужская и женская. Женщина стояла на коленях и облизывала возбужденный член, а мужчина, закрыв глаза, запрокинув голову и разинув от наслаждения рот, держал над женщиной корону.

Не знаю, видел ли эти памфлеты и рисунки король, но я догадывалась, чьих это рук дело – наследный принц появился после нескольких дней затворничества, злой, осунувшийся, но с неизменно мерзкой усмешкой, когда встречал меня. Он и его друзья почти всегда держали листки с рисунками, и делали вид, что прячут их, когда я проходила мимо, а потом разражались смехом. При короле принц вел себя холодно, сдержанно, и никогда не допускал никаких намеков и завуалированных оскорблений по отношению ко мне, так что невозможно было упрекнуть его в неуважении.

В один из дней меня подстерег муж. Я возвращалась после ужина в спальню, в сопровождении Ланвен, и тут появился Жозеф – бледный растрепанный. Ланвен заколебалась, но я попросила ее оставить нас. Она зашла в спальню, а я скрестила на груди руки и спросила равнодушно:

— Что тебе надо?

— Смотрю, ты далеко мостишь, – сказал Жозеф, подходя ближе. – На это и рассчитывала? Я сразу догадался, зачем ты надела лиловое. Хочешь убрать законную королеву и забраться на трон. Только лорды не позволят этого! Они уже подготовили прошение его величеству, чтобы не сажал шлюху на трон!

— Какой же ты лицемер, – сказала я презрительно. – Прекрасно знаешь, что королевской шлюхой я стала благодаря лишь твоим стараниям. В мои планы это не входило. И становиться королевой вашей гнилой страны я тоже не хочу. Я мечтаю лишь уехать отсюда.

— Врешь! Еще и опозорила меня! Как мне с этим жить?!

— Можешь продолжать себя жалеть, – ответила я ему словами Ланвен. – Мне безразлично, что будет с тобой.

— Лгунья! – не унимался он. – А когда я тебя драл, тебе нравилось!

Я не выдержала и влепила ему пощечину – крепко, с размахом.

— Лживая гадина! – зашипел он, яростно потирая щеку. – Как же я тебя сразу не разглядел – хорошо притворялась. Ты женщина или ведьма?

— А на кого больше похожа? – сказала я тоже сквозь зубы.

Жозефа так и трясло от злости. Глядя на него, я подумала, что совсем не знала этого человека. Или раньше он был другим, а теперь переменился, словно по проклятию злой феи. Лицо его больше не казалось мне красивым, и сам он стал противен мне до омерзения. Настолько противен, что я поняла, что больше не испытываю к нему ненависти – только презрение и брезгливость:

— Мне страшно подумать, что когда-то я молилась, чтобы у меня был ребенок от тебя. Какое счастье, что небеса не дали тебе детей. Иначе я была бы навсегда привязана к такому ничтожеству.

Это подхлестнуло его сильнее, чем унижения в присутствии короля.

— Ты еще моя жена! – почти прорычал он. – Можно все исправить!

— Только посмей прикоснуться ко мне, – сказала я тихо и с угрозой. – И все, что было до этого, покажется тебе раем!

Он поднял руку со скрюченными, как когти, пальцами, но потом сжал в кулак и заскрипел зубами, отступая.