Книга Монашка и дракон, страница 186 – Ната Лакомка

— Ты — мое море, — сказал он и притянул меня к себе на грудь, покрывая поцелуями.

— Я согласна быть твоим морем, — прошептала я, когда он оторвался от меня, переводя дыханье. — И постараюсь, чтобы тебе никогда не было скучно и одиноко, — и добавила, закрывая ему рот ладонью, потому что испугалась того, что он сейчас скажет: — Но не проси о большем!..

Он поцеловал меня в ладонь и повернул к кораблю, потому что на востоке уже занималась заря.

— Привезем принцессу и вернемся к этому, — сказал Гидеон, и я с трудом вернулась из волшебной ночи в реальности дня. — Я оставил покрывало на палубе, беги к себе и отдыхай. Увидимся после полудня.

Он поднял меня на борт, подождал, пока я прикрою наготу, а потом исчез в морской пучине, только пенный след прочертил волны.

Король Сильвании встретил нас без особой приязни, и мне показалось, он не слишком-то выделял маркграфа Венатура из числа других драконов, хотя Рихард утверждал, что на кандидатуре Гидеона настаивали.

Гораздо любезнее была принцесса — прекрасная, милая, больше похожая на фею, чем на человеческое существо.

Для официального приема я надела платье из серебряной парчи, а принцесса появилась в простом белом наряде, словно предоставляя мне право выглядеть богаче и ярче, чем она. Пока шли переговоры, я сидела, как на иголках, и когда принцесса, сияя улыбкой, ответила, что согласна стать женой короля Рихтера, я испытала самые жестокие муки совести.

На пиру, который устроили в честь достигнутых договоренностей, мы с принцессой оказались рядом, и я осмелилась заговорить о жизни среди драконов. Я рассказала, что не понаслышке знаю о жестокосердии этих существ, предостерегла ее от опрометчивого шага и умоляла подумать еще, прежде чем отправляться с нами, потому что корона не стоит искалеченной судьбы.

Она внимательно выслушала меня и ласково сказала:

Поверьте, я знаю, на что иду. И хотя отец не разделяет моих убеждений, я тверда в намерениях. Это ради общего блага, поэтому я с радостью готова принять свою судьбу.

— Ваше высочество вольны поступать, как считают нужным, — сказала я, уязвленная ее спокойствием. Сама я на ее месте не пожелала с покорностью принимать испытания, посланные судьбой, а предпочла бежать, и в этом мне чудился упрек, хотя принцесса знать не знала о моих похождениях — я была представлена ей, как племянница прежнего короля, а не как игрушка милорда Венатура. — Я буду молиться, чтобы вам достало сил для того дела, на которое вы решились.

— Ваши молитвы очень помогут мне, дорогой друг, — сказала принцесса, дружески пожимая мои руки. — Ведь что, как не молитвы друзей и родных, дают силы для победы?

— Уверена, ваши родные тоже будут усердно молиться о вас, — ответила я, удивленная таким участием со стороны девушки, которую встретила впервые в жизни. — Надеюсь, их молитвы помогут вам.

— Это несомненно, — заверила она. — У меня яркий пример этого перед глазами. Вы.

— Я?! Не понимаю вас, ваше высочество, — произнесла я, гадая, не сошла ли она с ума.

— Давайте-ка тихонько уйдем отсюда, — шепнула она мне. — Скажем, что хотим помолиться о благополучном путешествии.

Она вела меня за руку, улыбаясь участливо и загадочно. Гидеон проводил нас взглядом, но я кивнула, что все в порядке, и мы с принцессой прошли коридорами дворца, миновали несколько смежных комнат и оказались в маленькой молельне, освещенной лишь двумя лампадками. Здесь два монаха читали катехизис, натянув капюшоны до самых подбородков.