Книга Монашка и дракон, страница 164 – Ната Лакомка

— Просто воскурите ладан и прочтите нам последование к изгнанию злых сил, — заговорила я с ним осторожно и ласково, как с ребенком. — По вашей молитве небеса явят свою волю, и тот, в чьем сердце тайно живет ядовитая змея, покажет черную сущность.

Священник бросил на жаровню зерна ладана, и комнату заволокли пары душистого дыма. Во время чтения молитвы я прошла вдоль стола, насыпая на столешницу песок — одинаковыми горками, разравнивая вершину. Конкубины, сэр Нимберт, грум и брат дракона следили за мной настороженно, но никто не осмелился задавать вопросов или прерывать. Сам дракон сидел в кресле, подперев голову, и, несмотря на бледность, выглядел вполне неплохо. Я мысленно поздравила себя, что вовремя распознала опасность. Иначе кое-кто спал бы сейчас вечным сном — холодный, бездвижный и… никем не любимый.

— Надо полить песок святой водой, — объявила я. — Отойдите подальше, я буду читать особую молитву.

Мне не пришлось повторять — никто не пожелал находиться поблизости, когда я раскрыла книгу и, нахмурив брови, начала шепотом читать рассказ о Третьем море и его обитателях. Одновременно я поливала песок из небольшого стеклянного пузырька. Обойдя стол, я торжественно закрыла книгу и сказала:

— Пусть каждый подойдет к одной из песочных горок.

Помедлив, сэр Нимберт и Нантиль подошли к столу, заняв места, следом за ними поспешил Дилан, потом подтянулись Офельен и старшие конкубины.

— Сдается мне, что мы участвуем в неком фарсе, — сказал Дилан с издевкой. — Но если это тебя позабавит, Ги, пусть так и будет.

— Позабавит, — ответил дракон.

— Если только она не начнет творить колдовство, — сказала Ингунда вполголоса.

— Я не использую ваших методов, госпожа, — ответила я мягко, доставая сахар. — А вы выдаете себя с головой, пытаясь во всем разглядеть черную магию.

Ингунда прикусила язык, а снова обошла стол, зачерпывая серебряной ложкой сахар и насыпая его на песочные горки.

— Теперь нам нужны свечи или лучинки, — попросила я, занимая место рядом с Арнегундой, которая тут же опасливо посторонилась. — Пусть каждый поднесет огонь к песку.

— И что должно произойти? — не выдержала Ингунда. Руки у нее заметно дрожали.

— Небеса явят нам свою волю, — ответила я и первой поднесла свечу к песку.

Он вспыхнул синим пламенем, и кто-то испуганно вскрикнул. Но я осталась спокойной, наблюдая, как пламя охватило сахар, заставляя его превращаться в золотистую карамель.

Вслед за мной свои горки подожгли Офельен и Нантиль, потом сэр Нимберт и Дилан, последними — старшие конкубины, причем Арнегунда всхлипывала и стонала, и смотрела с видом мученицы.

Песок загорелся у всех, сахар становился золотистым, слуги подходили ближе, чтобы понять, в чем же смысл этого действа.

— Дешевые фокусы, — сказал Дилан. — Стоило ради этого…

Фрида завизжала, как безумная, а следом за ней завопила Арнегунда и схватила Ингунду за руку.

— Что это?.. — прошептала старшая конкубина.

Сахар на песке, возле которого стоял Дилан, покрылся червями — черными, крохотными, они множились, покрывая белоснежную крупу, и вдруг из центра горки выметнулась змея — толстая, ребристая, с безглазой разинутой пастью. Она ползла и ползла, извивалась, и было удивительно, как такое большое существо могло поместиться в двух горстях песка.