Книга Монашка и дракон, страница 151 – Ната Лакомка

После сытной еды и под убаюкивающие мелодии лютни меня потянуло в сон. Я гадала, сколько еще продлится ужин и мечтала поскорее упасть в постель. Но спать хотела не одна я — дракон тоже утомился, и речь его уже не фонтанировала весельем, да и язык начал заплетаться.

— Вино отвратительное, — повторил он лениво, — но крепкое — прямо валит с ног. Дорогие гости, можете гулять хоть до утра, а я отправляюсь спать. Ингунда! — он позвал, и старшая конкубина с готовностью подошла, чтобы увести его отдыхать, но милорд Гидеон отстранил ее, когда она коснулась его плеча. — Проследи, чтобы гости были довольны едой и питьем. И чтобы меня не беспокоили до утра.

Он попытался встать, но пошатнулся и опять засмеялся, повалившись в кресло. Дилан помог ему подняться и подставил плечо.

— Виенн, ты идешь со мной, — опираясь на брата, дракон поманил меня пальцем. — Расскажешь сказку на ночь.

Тайком вздохнув, я надела туфли и отправилась за ним, на прощание поклонившись гостям. На втором этаже, возле спален, я свернула к своей комнате, но Гидеон поймал меня за руку:

— А как же сказка?

— Вы же хотели спать? — напомнила я ему, заходя в его спальню с самым несчастным видом. Нет, я не боялась, что он покусится на мою добродетель — сейчас дракон не покусился бы и на богиню небесную, вздумай она предстать перед ним. Просто я бы с большим удовольствием отправилась спать, а на умные разговоры и вовсе не тянуло.

Дилан доволок пьяного дракона до постели и хотел помочь раздеться, но брат оттолкнул его:

— Довольно, можешь идти.

— Ты бы уснул, — посоветовал Дилан страдальчески.

— Все хорошо, — отмахнулся дракон. — Иди! Виенн присмотрит за мной. Да, Виенн?

— Присмотрю, милорд, — ответила я уныло.

— Тогда спокойной ночи, — сказал Дилан, бросив на меня темный взгляд. — Не буду мешать, — он закрыл за собой двери, и я тут же уселась в кресло, вытянув ноги.

— Перебрал за ужином, — признался мне дракон, закладывая руки под голову. Он забросил ногу в сапоге на постель, и я укоризненно покачала головой. — Даже не смотри так, — хохотнул он, — у меня все равно нет сил, чтобы раздеться.

— Тогда почему не позволили брату помочь вам?

— Хотел, чтобы он поскорее убрался. Хотел поглядеть на тебя, чтобы никто не мешал. Ты такая красивая, — он смотрел из-под ресниц и улыбался, блестя зубами. — Теперь всегда будешь носить только красивые платья.

— Милорд, — сказала я, переводя взгляд на носки собственных туфель, видневшиеся из-под подола. — Зачем эта игра? Я никогда не изменю своих намерений относительно вас. Благодарю за подарки, но лучше бы вам не тратиться на меня.

— Позволь, я сам решу, на кого мне тратиться, — перебил он. — И не надо этих речей, сегодня ничего не хочу об этом слышать.

— Вы как ребенок, — поругала я его и поднялась из кресла.

— Уходишь? — тут же спросил он.

— Сейчас уйду, — пообещала я и один за другим стащила с него сапоги, а потом помогла снять камзол. — У вас ноги ледяные, укутайтесь получше.

— Ты так заботлива, моя Виенн, — чуть не промурлыкал он. — И добра, как ангел. А тебе известно, что означает — разуть мужчину?

— Понятия не имею, — ответила я, уже догадываясь, куда он клонит.

— В древности это означало признать его власть, как мужа.

— Я уже сто раз вам говорила, — сказала я, подсовывая ему под голову подушку, — что хочу только свободы. Не заставляйте меня повторять это снова и снова.