Книга Монашка и дракон, страница 141 – Ната Лакомка

— Никогда больше не их прячь, — сказал Гидеон, едва обретя дар речи. — Это преступление — прятать такую красоту. Они похожи на морскую волну… Подойди, я хочу потрогать…

— Обещали только посмотреть, — сказала она, но подошла ближе и села на кровать, спиной к нему.

Гидеон окунул руку в русую волну и почувствовал, что изнемогает. Монашка была права, трижды права, что прятала это чудо!.. Женские волосы околдовывают сами по себе, без заклятий и магических ритуалов. Сам жест, когда женщина распускает волосы — сильнейший и древнейший ритуал. А если волосы еще и так красивы — тут есть от чего потерять голову и превратиться в зверя, живущего одними дикими повадками.

Волосы были мягкими, гусиный пух — да и только. Гидеон пропустил их сквозь пальцы, зачерпнул горстью и прижался лицом, вдыхая нежный запах — роза и ладан. Упоительно, чудесно, волшебно… И по виду — настоящая морская волна, когда она ударяет в берег — пенная, светлая, легкая…

— Посмотрели — и хватит, — сказала Виенн, отходя от постели и на ходу заплетая косу.

Обернув ее кольцом вокруг головы, она заколола шпильки и снова занялась жаровнями.

Платок она не надела. Гидеон обрадовался этому, как ребенок, получивший подарок на новогодний праздник. Виенн подкидывала щепки, подходила сменить грелки, и все было так прекрасно, как бывает только в рыцарских балладах, когда рыцарь спасает свою принцессу, и они живут потом долго и счастливо. Рыцарь, а не дракон. Но эта мысль пришла уже лениво, вяло, а потом навалился сон.

Наверное, я и правда сошла с ума, раз показалась дракону с непокрытой головой. И когда он уснул, я снова и снова убеждала себя, что то, что совершила — это была всего лишь благодарность за возвращенное кольцо.

Но так ли на самом деле?

Я вспоминала, каким восторженно-потрясенным было его лицо, когда я распустила волосы, и сердце начинало дрожать, а по телу волной разливались томление и нега. И еще большим безумием было то, что утром понедельника, когда Фрида по приказу дракона принесла мне новое платье — не коричневое, а зеленое, очень изящного, даже кокетливого покроя, а к нему — пару красных чулок из тончайшей козьей шерсти, с золотыми стрелками, я тут же надела их и не повязала платок.

Подарить чулки — это было нескромно, вызывающе, крайне неприлично! Дарить чулки можно только жене или невесте, но как можно было разыгрывать из себя скромницу, когда моя душа пролила слезы восторга, когда я прикоснулась к этой ало-золотой мягкости! Нет, я не нашла в себе сил отказаться от этого подарка!

Вкус у милорда Гидеона был отменный — чулки пришлись как раз впору, и облегали ноги так деликатно и чувственно, что можно было только покраснеть от смущения. Да и с оттенком платья он угадал точь-в-точь. Зеленый цвет придавал яркости моим глазам, и, поддавшись внезапному порыву, я захотела надеть и кольцо с изумрудом, и даже уже откинула крышку шкатулки, но передумала. Нет, это кольцо и так слишком часто оказывалось на виду. Пока еще его тайну не раскрыли, но не надо искушать судьбу. Я села к зеркалу, чтобы причесаться и сделать прическу, а Фрида следила за мной, открыв рот, пока я заплетала боковые пряди и заколола их шпильками, оставив волосы распущенными.