Книга Монашка и дракон, страница 116 – Ната Лакомка

Здесь тоже царил полумрак, и сначала я разглядела только бледное лицо Гидеона, плечи и руку, переброшенную через край ванны. Ничего ужасного… Он такой же человек… Может, все разговоры о превращении — пустая болтовня? Осмелев, я шагнула к ванне, и тут Гидеон пошевелился, поднимаясь из воды повыше.

Боже, он и в самом деле был драконом.

Ниже пояса я увидела чешуйчатое тело, свитое кольцами.

Оно едва помещалось в ванне, и кончик хвоста высунулся наружу, скользнул по борту и шлепнулся на пол, тонко подрагивая. Я смотрела на это, не в силах вымолвить ни слова. В моей душе боролись страх и омерзенье. Змеи — не самые приятные существа, а здесь я наблюдала самую огромную змею, которую когда-либо видела и могла представить.

— Ну что, хорош? — спросил Гидеон после довольно продолжительного молчания. Он спросил это небрежно и насмешливо, но сейчас меня не обманул его тон. Я уже видела милорда без маски, и нечего было надевать ее снова.

На ходу засучив рукава, я подошла к ванне и сунула пальцы в воду.

— Водя ледяная, — сказала я строго. — Вы весь мурашками покрылись. Или это из-за меня? Вы так меня боитесь?

— Нет, не из-за тебя, — усмехнулся он и отвел глаза.

Речь его едва уловимо изменилась — теперь в ней слышались присвисты и змеиное шипение.

— Если не из-за меня, тогда надо согреть воду, — сказала я. — Здесь холодно. Осень, милорд, если вы не заметили. Я попрошу, чтобы принесли кипятка.

Я наклонилась, чтобы взять бадейку, но дракон остановил меня:

— Не надо, Виенн.

— Только не говорите, что вам так приятнее, я все равно не поверю.

Он боролся с собой, прежде чем ответить. Было видно, что слова даются ему с трудом. И еще я чувствовала его досаду, и злость, и… стыд?

— Не зови никого, — сказал он. — Просто поговори со мной. Сидеть здесь сутки — чертовски скучно.

— Вам не скучно, — произнесла я и взяла его за руку. Пальцы дракона были холодными, как камень, и такими же неподвижными. Но в моей ладони они дрогнули, словно оживая. — Вам не скучно, — повторила я. — Вам больно.

Он покривился и положил голову на край ванны, закрывая глаза:

— Ну да, приятного мало, — согласился он. — Врут те, кто рассказывают заманчивые сказки про оборотничество. Но сейчас еще ничего. Вот когда суббота выпадает на полнолуние, тогда кажется, что даже черепушка раскалывается, а не только кости трещат.

— Теперь я понимаю, почему вы так страдаете по воскресениям, — сказала я, все еще держа его за руку. — Сейчас подумаем, как облегчить вашу боль, милорд. А потом — так и быть, расскажу вам что-нибудь, чтобы развлечь.

— Ты думаешь об этом? — спросил он, быстро взглянув на меня. — Как помочь, а не о том, что перед тобой чудовище?

Он ждал ответа, и я всей душой ощутила его ожидание. Наполовину человеческое, тело его было скрыто водой, а хвост, не помещавшийся в ванне, был темный, черно-серый, с синеватым отливом. Я смотрела на плотно подогнанные друг к другу чешуйки — немного удлиненные, похожие на пластины старинного доспеха, а потом коснулась их — сначала одним пальцем, а потом провела ладонью. По чешуйчатому телу прошла дрожь — крепкой тугой волной. Под змеиным панцирем скрывалась чудовищная сила, и сам панцирь был, как железо.

— Почему молчишь? — спросил Гидеон тихо, с присвистом, и пальцы его оплели мое запястье, сжимая до синяков. — Отвечай, Виенн!