Книга Король драконов и Принцесса-Апельсин, страница 233 – Ната Лакомка

— Дай хотя бы поцеловать её. Ведь мне полагается последнее желание перед смертью, – произнёс Рихард, и я во второй раз решила, что ослышалась.

Поцеловать? Перед смертью?.. Он точно спятил, этот драконище!.. Какие поцелуи могут быть?!.

Главарь мятежников вдруг засмеялся, и его смех эхом прокатился под каменными сводами.

— Ну нет, – сказал аптекарь, насмешливо, – больше этот фокус вы со мной не провернёте, змеиные твари. Отдай жемчужину, а потом целуйся, сколько хочешь.

— Какую жемчужину? – спросила я, и сразу же клинок надавил сильнее, рассекая кожу.

— Драгоценный камень, что заменяет драконам сердце, – ответил Рихард очень спокойно, хотя глаза у него горели диким огнём, и добавил, обращаясь уже к мятежникам: – Я отдам, только не причиняйте ей вреда.

Аптекарь повёл рукой, делая неопределённый жест – то ли пообещал не трогать, то ли сообщил, что всё в этом мире – тлен и смерть.

Король Рихард опустил голову, несколько раз глубоко вздохнул, по его телу пробежала судорога, а потом… он выплюнул на каменный пол жемчужину. Она была размером с голубиное яйцо, круглая, молочно-белая. Она так и засияла при свете факелов.

Главарь мятежников бросился на неё, как стервятник на добычу. Схватив драгоценный камень, он вертел его в пальцах, пожирая взглядом.

— Ну что, я выполнил свою часть договора? – прервал Рихард его любование. – Теперь выполни, что обещал.

— Обязательно, – сказал аптекарь, с трудом отрывая взгляд от жемчужины. – Всё, как договаривались, – и прежде, чем я успела хоть что-то сказать, он выхватил из ножен кинжал и ударил дракона в живот.

По подземелью прокатился ужасный крик, и лишь спустя секунду я поняла, что это кричу я. Это мой, утративший всякую человечность, голос летит по могильнику от края до края.

Аптекарь отступил, с усилием выдернув кинжал из драконьей плоти, и король Рихард упал на колени. Даже в полумраке было видно, как он побледнел. На лбу выступила испарина, но дракон посмотрел на меня и ободряюще улыбнулся. Вернее, попытался улыбнуться, потому что вместо улыбки получилась гримаса.

— Больно, между прочим, – проворчал он. – А теперь отпускай её уже, Дармартен. Ты получил, что хотел.

Кровь лилась из глубокой раны, пачкая белую рубашку, и я чувствовала запах – терпкий, горячий. Запах утекающей жизни, запах разрушенной надежды.

Главарь стоял перед поверженным драконом, глядя на него с презрением и сжимая в кулаке жемчужину.

— Всегда знал, что драконы – жалкие червяки, – сказал он. – Потерять своё могущество ради девчонки! Нет предела глупости… – он покачал головой и перевёл взгляд на меня.

— Вы что наделали, ваше величество? – залепетала я, всё ещё не веря, что это происходит на самом деле. – Вы же дракон!

— Уже нет, – аптекарь продемонстрировал мне жемчужину, подняв её повыше. – Вот она – сила дракона. А то, что сейчас передо мной… Всегда знал, что увижу короля драконов, стоящего передо мной на коленях, – он пнул Рихарда в плечо, и тот тяжело повалился на пол, кашляя и отхаркивая кровь.

Я следила за ним с отчаянием, позабыв о кинжале у горла. По шее ползла противная струйка крови из рассечённой кожи, но я не чувствовала боли. Сейчас всё это было совершенно неважно.

Бывший дракон приподнялся последним усилием. Связанные руки мешали ему встать, и он попросту сел, неловко подвернув ногу.