Книга Король драконов и Принцесса-Апельсин, страница 170 – Ната Лакомка

Подхлестнув своего коня, я направила его в сторону короля. Где-то вдали нахлёстывали лошадей остальные участники, и они приближались, но мне уже не было до них дела.

— Вы целы?! – крикнула я, когда между мной и Рихардом оставалось шагов десять.

Он поднялся на колени – весь в пыли и сухой траве, и кивнул, показывая, что с ним всё в порядке.

— Верну лошадь! – я погнала коня вслед за чёрным жеребцом, который, словно обезумев, летел к обрыву, не замечая опасности.

Если бы королевский конь скакал по прямой, мы бы его точно не догнали, но бедное животное, видимо, чего-то испугалось, потому что металось то вправо, то влево, мотая головой. Его ржание не смог заглушить даже шум моря, и сколько бы я ни кричала, конь короля не обращал на меня внимания.

— Такой же дурак, как твой хозяин! – в сердцах заорала я.

Мы догнали безумца почти на самом обрыве, и я схватила королевского коня под уздцы, резко пригнув его морду. Но вместо того, чтобы успокоиться, он взбесился ещё сильнее и замотал головой, чуть не вывернув мне руку. Я почти повисла в седле, пытаясь удержать его, и тут мой собственный конь заржал и встал на дыбы.

Каким чудом я не полетела вниз головой, и как меня не разорвало надвое – для меня навсегда осталось загадкой. Что скрывать – я струсила больше, чем когда пиратская фелука пошла тараном на наш корабль. Потому что это было почти то же самое – невозможность сладить с самой природой, когда в одно мгновение ощущаешь себя слабым ничтожным человечишкой в огромном и сильном мире. Песчинкой на могучей груди земли… или моря…

Чёрная тень с рёвом бросилась прямо под копыта моего коня, и сначала мне показалось, что это какой-то зверь напал на нас, в довершенье ко всем бедам.

Но руки, вцепившиеся в удила, были человеческими. Только совершенно нечеловеческим было усилие, которым эти руки заставили моего коня опустить передние копыта.

Время будто перестало бежать, а мир потерял все звуки. Я перестала слышать море, топот копыт и ржание, и видела только, как побелели суставы на мужских руках, удерживающих моего беснующегося жеребца. Сама я продолжала держать под уздцы королевского коня, и даже успела ударить его по морде, когда он попытался укусить моего коня за шею.

Этот удар привёл в чувство не только животное, но и меня.

Мир обрёл цвет и звук, а мы вчетвером закрутились на месте.

Совсем близко был край скалы, под которым свирепо гудело море. Каких-то шагов пять в сторону – и полетят в бездну два бестолковых животных и два невезучих человека…

Я так живо представила себе эту картину, что едва не вскрикнула, но крик замер на губах, когда лошади понемногу успокоились, затихли, перестали крутить головами и замерли, тяжело дыша.

Из-за лошадиной холки выглянула лохматая голова короля драконов, и он произнёс тихо и медленно:

— Слезай и отведи Винголета в сторону.

— Кого? – не сразу поняла я, потому что в моём сознании до сих пор была картина, как мы всем отрядом валимся с обрыва в жадное и бездонное море.

— Моего коня, – повторил Рихард уже злым шёпотом. – Только не делай резких движений.

— А! – сообразила я, наконец, и сползла с седла, продолжая держать вороного жеребца.

— Узду на руку не наматывай, – велел король, будто считал меня совсем идиоткой.

Мы развели коней по сторонам, и я краем глаза увидела, как по направлению к ристалищу пролетел всадник на гнедом жеребце, с упоением размахивая вожделенной оливковой ветвью.