Книга Карт-Бланш для Синей Бороды, страница 87 – Ната Лакомка

— Это не камни, это дерево! – изумилась я.

— Здесь дверь, – подтвердил граф.

— Потайная дверь? Вы прячете здесь свои богатства? – я никогда раньше не видела потайных дверей, и искусство неизвестного мастера, который смог придать деревянным плашкам вид камня, привело меня в восторг.

— Что я прячу там – не твое дело, – тон графа тут же уменьшил мои восторги, – и я запрещаю тебе входить в эту комнату, что бы ни случилось. Ты поняла?

— Да. Но если вы не хотите, чтобы я туда заходила то почему не оставите ключ себе?

Он некоторое время молчал, плотно сжав губы, а потом сказал:

— Пусть хранится у тебя. Так будет лучше.

— Лучше для кого, милорд?

— Для меня, – ответил он коротко.

Я не решилась расспрашивать дальше, но муж, видимо, посчитав, что был со мной слишком резок, сказал уже мягче:

— Это важно для меня, просто прими на веру.

— Не волнуйтесь, я не подведу вас, милорд.

— Надеюсь на это, – он положил ключ на цепочке на мою ладонь и заставил сжать пальцы. – Но если нарушишь запрет, ты помнишь, что с тобой может произойти.

— Да, – опять ответила я.

— Я рад, что мы поняли друг друга, – сказал граф.

— И я рада, – сказала я, прежде чем он ушел, оставив меня у хрустального окна и дверей потаённой комнаты.

Цепочку я надела на шею и спрятала ключ на груди, под рубашкой.

Граф уехал на следующий же день, и обругал меня, когда я вышла проводить его.

— Зачем ты поднялась в такую рань? Иди, досыпай, – он уже готовился выйти на улицу, и Пепе почтительно помогал своему господину надеть плащ.

— Я приготовила вам кое-что в дорогу…

— Что приготовила? – спросил он, не скрывая раздражения. Он торопился, и я ему мешала.

— Две свежие рубашки и немного еды, – я протянула мягкую дорожную сумку и сундучок, в который ещё вчера положила галеты, вяленое мясо и сладкие сухари с ванилью из запасов Барбетты. – Вы не сказали, на сколько уезжаете…

Граф заметно смягчился:

— Пепе, возьми у нее всё и брось в карету.

Когда слуга взял у меня сумку и сундучок, и вышел, муж шагнул ко мне:

— Не стоило беспокойства, Бланш. Но всё равно спасибо, – он взял меня за подбородок и поцеловал, легко коснувшись своими губами моих губ.

Снаружи что-то стукнуло, и граф поспешил вон, набрасывая меховой капюшон, а я осталась стоять в грязной маленькой прихожей графского замка и только и смогла, что коснуться пальцами пылающих губ.

Де Конмор отсутствовал неделю. За это время Пепе приезжал пару раз, забегал в комнату графа, что-то брал там, и снова уезжал. В первый раз я не успела ничего приготовить, но во второй раз Пепе прихватил с собой новый сундучок, полный вкусной и сытной еды. С собой я дала слуге холодный пирог с рубленой курятиной, и пирог был приговорен уже в тот момент, когда Пепе уселся в открытые сани, запряженные двумя лошадьми.

— Он в добром здравии и скоро вернется, миледи! – крикнул Пепе мне на прощание, усиленно работая челюстями. – Вкусный пирог! Божественный!

Я смотрела ему вслед, пока коляска не скрылась за поворотом дороги, а потом вернулась в замок, потому что меня ждала гора работы.

Перво-наперво, мы с Барбеттой вычистили весь замок, начиная от чердака до подвальных лестниц. Тростник был с позором изгнан со всех этажей, кроме первого, потому как собак девать было некуда. Псарня у графа была, но ею никогда не пользовались, и сейчас там располагалась настоящая свалка ненужных вещей, и ветер задувал во все щели. Вторым делом была проверка провианта. Я тщательно переписала количество бочек с солониной, копченых и вяленых окороков, белых и кровяных колбас, пересчитала куриц, овец и свиней в загонах. В Конморе была и пшеничная мука, но Барбетта предпочитала пользоваться серой, выпекая хлеб сразу и для семьи графа, и для слуг. Было здесь вдоволь пивных дрожжей, масла и круп. Брюква и капуста дожидались своего часа, бережно хранившиеся в холоде кладовых. Даже странно, что при таком хорошем провианте жители Конмора так скудно и однообразно питались. Неудивительно, что Вамбри швырялась ложками.