Книга Карт-Бланш для Синей Бороды, страница 60 – Ната Лакомка

Уверена, что эти слова матушка произнесла из самых добрых побуждений, и что это было совершенно правильно и справедливо, но на мне сердце словно положили холодный тяжелый камень.

Поцеловав матушку, я выскользнула из дома. Снежинки танцевали вокруг меня, только сегодня они не радовали. Поплотнее запахнувшись в тонкую накидку, я торопливо пошла по улице по направлению к лавке сладостей.

Вопреки опасениям матушки, пока я добиралась до лавки господина Маффино, никто не приставал ко мне с расспросами. Смотрели на меня, правда, как на лесную фею-соблазнительницу, но дальше взглядов любопытство горожан не простиралось. Толкнув двери лавки, я вошла и замерла. Если бы не знакомый звон колокольчиков над моей головой, я бы подумала, что ошиблась дверью.

В лавке было полно народу – добрая дюжина девиц в белоснежных фартучках и колпачках сновали туда-сюда со ступками, формами для заливки и банками конфитюров и засахаренных вишен.

Между ними важно вышагивал господин Маффино, давая указания, как лучше приготовлять миндальную массу и сколько еще взбивать яичные белки. Я увидела среди помощниц дочку начальника городской стражи, и дочерей господина сборщика королевских налогов, были тут и другие девицы – менее знатные, но тоже из почтенных семейств.

— Это ты, Бланш? – оглянулся на меня Маффино. – О, простите! Миледи! Пришли проверить, как готовятся свадебные лакомства?

— Я ещё не миледи, господин Маффино, – ответила я, продолжая с изумлением наблюдать за жизнью в лавке сладостей. – Что происходит? Я пришла, потому что боялась, что вы остались совсем один… А здесь…

— А я не один! – радостно хихикая, господин Маффино потер ладони. – Мне надо тебя благодарить… Вернее, благодарить вас!

— Оставьте условности, – сказала я, – я та же самая Бланш, которая работала у вас три года. За что благодарить?..

— Так после того, как милорд граф заявил, что выбрал невесту из-за её искусства в приготовлении сладостей, все девицы мечтают научиться делать конфеты, воздушные пончики, безе и бисквиты! И они даже платят мне за это, – хозяин лавки понизил голос до таинственного шепота. – Платят мне, чтобы работать у меня! Можешь представить, Бланш?! Простите – миледи. Вы ведь знаете, что сердце моё обливается кровавыми слезами оттого, что я теряю вас, но эти девицы, – он горделиво повел рукой в сторону девушек, занятых приготовлением сладостей, – они недурная компенсация!

— Граф сказал нечто подобное? – пробормотала я, слыша только его слова о де Конморе.

— А ты не знала? То есть – вы не знали?

Я покачала головой.

— Ну, об этом весь город только и говорит, – хихикнул господин Маффино. – Милорд сказал об этом днем, после того, как объявил, что берёт вас в жены.

— Первый раз об этом слышу! – воскликнула я.

— Тогда я рад, что сообщаю вам об этом первым, – и господин Маффино поведал мне историю хвалебной речи, что граф де Конмор произнес в мою честь перед горожанами у моего дома.

Я слушала и не знала – верить или нет. Но даже если принять, что из рассказа господина Маффино всего лишь одна четверть была правдой, выходило всё равно невероятно. Мне припомнились ошарашенные лица соседей. Неужели, граф в самом деле заявил, что его покорили мои способности шоколадницы? Несмотря на то, что щеки мои вспыхнули, я должна была признать благородство его поступка.