Книга Карт-Бланш для Синей Бороды, страница 11 – Ната Лакомка

— И мне тоже, – пожаловалась Констанца. – У старых туфель уже потрепанный вид.

— Ах, да, – я вспомнила про заработок и протянула матери золотую монету.

— Золотой! – она радостно засмеялась. – Вот и туфли для вас, девочки!

— Может, лучше приберечь деньги? – спросила я. – Ещё пять золотых, и Констанцу можно будет объявить невестой с приданым.

— И пропустить графский бал!? Ни за что! – Констанца надула губы.

— Нам лучше пойти на бал, потому что это шанс познакомиться с будущим мужем, – сказала Анна. – Матушка это понимает. Ведь так?

— С мужем… – пробормотала я. – Ну конечно…

— Ты сама всегда говорила, что главное – репутация, – продолжала Анна. – Если мы явимся на праздник нарядно одетые, то никто не вспомнит, что папочка не оставил нам денег.

— Он во всём виноват… – опять пробормотала я.

— Что? – не расслышала Анна.

— Говорю, что я вряд ли пойду на этот бал, – сказала я громко.

Матушка и сестры испуганно ахнули.

— Что это ты выдумала, Бланш? – возмутилась мама. – Приглашение отправлено для троих, отказываться неприлично!

— Граф заказал горы сластей в лавке господина Маффино, – сказала я, почти не покривив душой. – И делать их придется мне. Неделя работы на износ – тут же не до танцев и развлечений.

— Как жаль, – вздохнула Констанца, обнимая меня с одной стороны, а Анна, подсев с другой, поцеловала в щеку.

— Не грусти, – сказала Анна. – Мы можем тебе помогать. Я умею толочь марципан.

— В фарфоровой ступке размером с горсть, – засмеялась я. – Нет, мои дорогие сестренки, тут вы мне не помощницы. Легче сделать всё самой, чем объяснять вам – что и как.

— Лущить миндаль они вполне смогут, – сказала матушка.

— Мама! – вскричала Констанца. – Но от этого загрубеют пальцы! Как мы будем танцевать на балу у графа, если пальцы загрубеют? Нас примут за служанок, у которых руки в мозолях!

Я украдкой посмотрела на свои руки. Ногти коротко острижены, на ладонях – мозоли от постоянной работы пестом, и кончики пальцев шершавые. Меня и вправду можно принять за служанку.

— Всё, пошла спать, – решительно поднялась я, доедая последний кусочек хлеба и стряхивая с себя обнимающихся сестер. – Господин Маффино просил прийти завтра пораньше.

Сестры засуетились, высказывая нежную заботу – каждая поцеловала меня на ночь, пожелав спокойных снов, и пообещала не шуметь, потому что они-то точно не смогут уснуть в эту ночь от волнения.

Оставив сестер волноваться на первом этаже, я поднялась на второй, где находились спальни, и разобрала постель, взбив перину и подушки. Я уже переоделась в ночную рубашку и готовилась нырнуть под одеяло, когда пришла матушка.

— Что-то случилось, Бланш? – спросила она.

— Нет, всё хорошо, мама, – ответила я, надевая чепец.

— Кого ты обманываешь? – спросила она. – Ты как пришла, ни разу не улыбнулась. Что-то произошло?

— Совсем ничего, – мне даже не пришлось лгать, потому что и в самом деле – поцелуй и непристойное предложение от графа Конмора не заслуживали никакого внимания.

Я залезла в постель, укрылась до подбородка, и матушка подошла благословить меня на ночь.

— Что бы ни произошло, – сказала она, – завтра всё изменится к лучшему.

— Ты говоришь это каждый вечер, – чтобы доставить ей удовольствие, я улыбнулась.

— И разве я не права? – матушка ущипнула меня за щеку. – Ну вот, ты улыбаешься – теперь это моя дорогая Бланш. Спи, приятных тебе снов. Когда-нибудь твои сестры оценят то, что ты делаешь ради них.