Книга Господин метелей, страница 148 – Ната Лакомка

Ты при зимнем ясном дне

Попроси снег об игре.

Пусть она с тобой играет,

Пусть она душою тает.

Как же сладко то влеченье,

Как преступно вожделенье,

Станет дробное единым –

Себе будешь господином…

В какой-то момент я перестала видеть Эрну. Вокруг завихрился белоснежный туман, а потом я разглядела, что это были танцующие снежинки — метель кружилась вокруг меня, вовлекая в танец, и из этой метели выступили шесть призрачных девушек — они кружились вместе со снежинками и протягивали ко мне руки. Совсем как в моем сне, и я сделала еще шаг — навстречу девушкам…

Четыре ослепительные вспышки разорвали метель.

Четыре снежных духа промчались мимо меня — Сияваршан, Велюто, Аустерия и Фаларис. Колдовской сон исчез, и я увидела, что стою на первой ступени лестницы, держась за перила.

Призраки ударили в Эрну, как четыре снежка, пущенных крепкой рукой. Дверь замка распахнулась, и ведьма с воплем улетела в темноту — только мелькнули меховые сапожки.

Скатившись с лестницы, Эрна вскочила, потирая бок, и помчалась через сугробы прочь.

Силы оставили меня, и я тяжело села на ступеньку. Дверь захлопнулась, и вернувшиеся духи встали вокруг меня.

— Как ты, малыш? — спросил Сияваршан сострадательно.

— Влепила в нее всю свою магию, — сказала Аустерия. — А она сильная, эта фон Зоммерштайн.

— Бефаночка тоже сильная, — сказал Сияваршан, помогая мне подняться. — Мало я видел людей, чтобы вот так сопротивлялись магии подчинения.

— У меня сейчас голова лопнет, — пожаловалась я.

— Пройдет, пройдет, — бормотал Сияваршан. — Главное, что она убралась.

— Но это правда? — я остановилась, глядя на призраков. — То, что она говорила? Что маску может собрать только невинная девушка, что сердце… полно любви?

Снежные духи переглянулись, и Сияваршан кивнул:

— Да, тут она не солгала. Мы ждем, что так и случится на протяжении столетий, но девушки не подходят.

— Почему же не сказали мне?!

Сияваршан отвел глаза, и остальные духи затаились, словно я коснулась запретной темы.

— Это опасно, — промямлил Сияваршан. — Некоторые пытались, но ничем хорошим это не заканчивалось. Они становились… вобщем… они… — он покаянно вздохнул и закончил: — Они все умирали, Бефаночка.

— Те шесть девушек, что я вижу, — воскликнула я, пораженная страшной догадкой, — это ведь жертвы? Те, что пытались, но не смогли! Одна из них — девица Изабелла Колвин, которая полюбила первого Близара. Я узнала ее по брошке с зайцем… У барона Колвина — такая же. Я ведь слышала эту песню — про фамильную брошь, ее пел старик…

— Ее любовь оказалась не так сильна, — перебил меня Сияваршан. — Поэтому не думай об этом. Мы не хотим рисковать тобой.

Аустерия покачала головой, а Велюто заскреб когтями и жалобно замяукал. Лишь один Фаларис остался бесстрастным, лишь поглядывая на нас по очереди поверх очков.

— Почему же не думать? — произнесла я медленно, и внезапно на сердце стало легко-легко. — Теперь я знаю, что делать.

— Что ты задумала? — сказал Сияваршан. — Не делай глупостей! Ты не любишь Николаса!

— Как узко вы мыслите, тысячелетние снежные духи, — поругала я их. — И ваш хозяин, и даже Эрна. Причем тут любовь к Николасу? А как же вы? А как же Хольда, которую заперли здесь заклятьем? Разве вы не достойны любви?

— Э-э… — Сияваршан проблеял что-то непонятное, а остальные духи замерли, словно я сказала что-то, выходящее за пределы их понимания.