Книга Маленькая хозяйка большой кухни, страница 112 – Ната Лакомка

— Получается, воспаление то появляется, то проходит? – уточнила я.

— Да, - глухо ответил герцог.

Глухо – потому что он лежал, уткнувшись в подушку.

— Какое-то странное проклятие. Не находите? – я встала коленями на край кровати и начала осторожно протирать кожу де Морвиля масляной тканью – даже не протирать, а прикладывать лёгкими касаниями. – Какой-то сбой в колдовстве. Логичнее было бы, чтобы болезнь усиливалась.

— Думаете, колдовство подчиняется логике? – герцог вынырнул из подушки и лёг на неё щекой, наблюдая за мной.

Я перешла к плечу, а затем и к руке, всё так же осторожно касаясь тканью струпьев. Больше всего я боялась причинить своему пациенту боль, и даже задержала дыхание от усердия.

— Фанни, - позвал де Морвиль, и я не сразу вспомнила, что это моё имя. – Я очень благодарен за помощь, но вам не надо этим заниматься. Я справлюсь сам. Кожные болезни всегда вызывают только брезгливость.

Когда до меня дошёл смысл сказанного, у меня загорелись уши, но я постаралась сказать как можно спокойнее:

— Прекратите болтать вздор, милорд. Я воспользовалась тканью вовсе не из-за брезгливости. Это чтобы не ранить кожу. Чувствительная кожа, да ещё в таком болезненном состоянии, как у вас, нуждается не в энергичном массаже пальцами и ладонями, а в деликатном увлажнении. А упрекая в брезгливости, вы наносите мне оскорбление. Врачу непозволительно относиться к больным с брезгливостью…

— Но вы ведь не врач, - де Морвиль смотрел на меня снизу вверх, и этот взгляд и смущал меня, и радовал.

— Если я взялась за ваше лечение, - сказала я строго, стараясь не поддаваться ни смущению, ни странной радости, - то я уже врач. Всё, прекратите разговаривать. Вам надо расслабиться и попытаться заснуть.

Он сразу же закрыл глаза и замолчал, а я с облегчением выдохнула, потому что теперь смогла сосредоточиться именно на лечении, а не на взглядах. Я смазывала маслом и ранки, и чистую кожу, и не жалела снадобья. Пусть шёлковые простыни будут испорчены, это ничто по сравнению со здоровьем. А если мои методы подействуют…

Когда со спиной и руками было покончено, нужно было смазать кожу на груди и животе, и я тихонько спросила:

— Как ощущения, милорд?

Вдруг он уже спит? Тогда лучше его не беспокоить.

Но он не спал и произнёс, не открывая глаз:

— Мне можно говорить?

Кажется, я зря упомянула про его чувство юмора. Сегодня у нас будет вечер шуток!

— Можете таинственно помолчать, - сказала я притворно-сердито. – Но тогда я не пойму, действует масло или нет. И перевернитесь на спину, раз уж не спите.

— Приятное чувство, - сказал он, переворачиваясь. – Согревает и в то же время освежает.

— Постарайтесь не расчёсывать болячки, - посоветовала я, обрабатывая язвочки на груди. – Я вижу у вас царапины… Не надо так. Если будет зуд, возьмите на тряпочку немного масла карите и осторожно втирайте. Или позовите меня, я вотру.

С грудью и животом я провозилась дольше, чем со спиной. И не потому, что тут было больше язвочек, а потому что руки у меня дрожали. Вообще, правильно, что мужчин должны лечить мужчины, а женщины… Так меньше волнений…

Я прикусила губу, раздумывая, надо ли попросить герцога приспустить штаны, но тут обнаружила, что он спит крепко, как младенец.

На его ногах я болячек не обнаружила, поэтому не стала мазать там маслом. Укрыла простынёй, загасила светильник, опустила штору, собрала свои снадобья в корзинку и на цыпочках вышла из спальни. Я закрыла дверь и только тогда вспомнила, что можно было заглянуть в сундучок.