Книга Маленькая хозяйка большой кухни-3, страница 135 – Ната Лакомка

— Может быть, дело в том, - сказала я, так же внимательно глядя на королеву, как и она на меня, - что «Воларина» на языке вашей родины означает «муха»?

— Не самое красивое значение, вы правы, - признала королева. – Представляете, одну мою кузину звали Уррака. Это означает «сорока». Когда к ней приехали посланцы из соседнего королевства, чтобы просить её руки для своего принца, бабушка принца сделала всё, чтобы помешать этому браку. «Сороке не место на троне», - сказала она. В конце концов, моя кузина Уррака осталась дома, а невестой уехала её сестра Бланкетта.

— Но на портрете бедняга Герард Хох нарисовал муху, а не сороку, - сказала я и впилась взглядом в бледное лицо королевы.

В этот раз она молчала довольно долго, а потом усмехнулась и сказала:

— Похоже, вам многое известно.

— Тайное всегда становится явным, ваше величество, - произнесла я, чувствуя звенящую пустоту в голове.

Всё-таки, одно дело – подозревать, и совсем другое – убедиться, что твои подозрения абсолютно оправдались.

— Это не Беатрис Ратленд принесла в жертву своего сына, - произнесла я медленно. – Это вы принесли в жертву своего. И та песня… про проклятие луны… Она не о матери Ричарда. Она о вас.

— Как вы догадались? – спросила королева Гизелла, усаживаясь за стол и, как ни в чем не бывало, отпивая какао. – Где я допустила ошибку?

— Эмильен, - подсказала я ей. – Я и раньше догадывалась, что не просто так мастер Максимилиан, виконт Дрюммор и редактор газеы ведут себя так смело. За ними стоял кто-то могущественный. Но я не сразу поняла, что это именно вы руководите всеми. Дёргаете людей за ниточки, словно они куклы. Я не сразу поняла, что Эмильен - тоже ваш сообщник. Поняла, только когда он сказал, что Ричард ушёл домой, оставив меня во дворце. Сознательно солгал. Почему? Как он осмелился солгать? Тем более, про королевского маршала? Ответ очевиден – он выполнял чей-то приказ. Ведь и торт для коронации он погубил по вашему приказу? Зачем, ваше величество? Торт-то чем провинился? Это ведь было для праздника в честь вашего внука.

Думала, вы побежите жаловаться своему маршалу, - с улыбкой ответила она, отпивая какао маленькими глоточками. – Он бы за вас заступился, и тут можно было обвинить вас в заговоре против короны. Но вы молчали, как… как напёрсток, дорогая Сесилия. Как так получилось, что вы разрушили все мои планы? Вы – маленькая, дерзкая пигалица?

— Какие планы, ваше величество? – у меня голова пошла кругом – вот так дружески болтать с этой страшной женщиной, словно на посиделках, и с лёгкой непринуждённостью обсуждать её черные дела. – Как вы принесли в жертву своего сына, чтобы получить любимого мужчину? Меня тогда и на свете не было, если помните.

— Не любимого мужчину, а мужа, - поправила она меня с той же самой благодушной улыбкой. – Мужа. Он принадлежал мне по закону. Но его у меня украли.

— Да ладно. Как можно украсть взрослого, разумного человека? – не поверила я.

— Не было бы морковки, и осёл бы с дороги не свернул. Так говорят на моей родине, - королева забрала у меня книгу и бросила её на стол. - Я многим пожертвовала, чтобы вернуть его. Честью, гордостью, здоровьем. Вы не представляете, Сесилия, какая это мука – видеть, что твой муж, которого ты горячо любишь, счастлив с другой. Это предательство. Это измена. И это очень больно. Так больно, что решаешься на отчаянные поступки. Вот и я решилась. Я отдала своего сына, чтобы вернуть мужа. Чтобы он стал только моим. Я так и загадала: пусть Эдвин станет только моим. Но проклятое колдовство посмеялось надо мной. Муж умер от неизвестной болезни, не помогли самые лучшие врачи. На правах жены, я ухаживала за ним, не подпуская к нему эту Ратленд. Но он не позволял к нему прикоснуться, он продолжал ненавидеть меня. Знаете, какими были его последние слова? Он засмеялся и сказал: «Ну вот, теперь ты меня получила! Положишь меня в семейном склепе и будешь любоваться». И тут я поняла – я его получила. Навсегда. Как и хотела. Но я хотела живого Эдвина, а не мёртвого. Меня снова обманули. Обмануло это проклятое колдовство. И я выместила всю ненависть на Беатрис Ратленд.