Книга Водяной. Книга 3, страница 19 – Владимир Стрельников

— Ну, привет, красавица. – Хмыкнув, я поглядел на девчонку. Ну да, красавица. Темно-рыжий цвет волос, прекрасное лицо, ярко-зеленые глаза. У моих всех русалок глаза с прозеленью выходят, видать, видовая особенность. Но у Анфисы реально ярко-зеленые, как молодая листва. Остальное примерно как у Хилолы и Марины – красивое тело, покрытое чешуей, оттеняющей и одновременно маскирующей. Разве что коготки у Анфисы тоже ярко-зеленые. Интересно, хвост у нее какого цвета будет? Ладно, скоро узнаем. – Как, помнишь, что было?

— Смутно. – На меня глянули два зеленых озера, наполненных слезами. – Но было больно.

— Это нормально. Рождение ли, смерть ли, – все боль. Жизнь тоже часто болью отзывается, на то она и жизнь. Впрочем, насчет жизни и смерти… Ты уже не человек, девочка. Ты потонула на моей территории, а здесь я решаю, отпускать ли душу утопленника, или забрать ее. Водяной я. Но ты не умерла, душу твою я сохранил, но переродил тебя. Русалка ты сейчас, девочка, русалка. Готова ли ты учиться ею быть?

Хлоп-хлоп-хлоп… чуть не сдуло ветром от ресниц, растерянно хлопая глазами. А ведь не дурочка, просто новость ну очень неожиданная. Ладно, чуть поможем и поменяем морду лица. Немного.

— Ой, мамочки! Свя-свят-свят!!! – Истово закрестилась девчонка, отскакивая от меня и оглядываясь в поисках какого-либо оружия. Сразу казачку видно, ищет чем огреть. И снова. – Ой, мамочки!

И судорожно руками прикрывается. Ну да, голышом же, хоть ее чешуя и прикрывает, но очень так эротично, как будто латексный костюм.

— Чего сжалась? Под водой иначе как в чешуе очень сложно. Да-да, это твои чешуйки. – Я посмеялся над девчонкой, судорожно себя оглаживающей и ощупывающей, и потом сотворил полноростовое водное зеркало. И отвернулся, сев неподалеку. Минут сорок разглядываний, тихих возгласов, негромкое хныканье, но недолгое. Потом снова разглядывание, уже одобрительные восклицания. Ну да, девочка весьма и весьма хорошенькая, ничуть своим сестренкам по симпатявости не уступает, настоящая красавица-нелюдь.

— Ну что, нагляделась? – Я встал, развеял зеркало и протянул руку русалке. – Пошли, ученица, нам далеко до дома, тебя я здесь не оставлю. И одна еще долго не будешь, а то наворотишь дел по неопытности.

А про себя хмыкнул – Хилола и Марина в русалочью жизнь вливались весьма кроваво, не думаю, что Анфису другой путь ждет. Но от родных мест ее надо удалить, здесь только казачьи станицы, солдатские поселения, дальние заставы, караванные тропы – люд, в основном, служивый и рабочий живет. Нечем ее здесь кровушкой окрестить. Хотя…

— Впрочем, погоди немного. – И я уселся на старое бревно, вошел в транс; вскоре пять крупных скоп нарезали круги над местностью окрест. И надо сказать, что кто ищет, тот и обрящет. Нашел: нормальный такой сухопутный караван работорговцев. Джунгары, похоже, осколки кочевой империи. Нехилый такой караванчик, человек триста – триста пятьдесят. И, похоже, шалили где-то на российских окраинах: ведут около полутора сотен рабов, телеги с добычей гонят и никого не боятся. А ведь здесь форты русских стоят на расстоянии дневного перехода, значит минимум два разгромили. Ого, а вон на крытом возке явно аристократки сидят. Шесть дам различной степени помятости и зареванности. Их охраняют пяток специально выделенных всадников. Так, направляются они к небольшой речке, явно хотят встать на ночевку. Ну и ладно, нам-то ночь не помеха. – Пошли, красавица. Ты ж казачья дочь? Готова защитить русских?