Книга Водяной. Книга 2, страница 4 – Владимир Стрельников

— Мастер, я с тобой. – Бросив под старой ветлой четырех очень крупных рыбин – сазанов по паре пудов весом, – Хилола подскочила ко мне. Знатные рыбки, почти с русалку длиной. К ее добыче свою, состоящую из двух полутораметровых шипов, добавила Марина и тоже направилась с нами.

Оставив за спиной управляемую заковыристой руганью суматоху, мы пошли по старой, основательно заросшей, но отчетливо видимой дороге. Набранное из тесаного камня дорожное полотно вело к отчетливо видимому мне строению: то ли часовне, то ли небольшому храму, то ли мавзолею. Сквозь камни проросли не только трава и кустарники, но и пара деревьев, в том числе здоровенная чинара, толстенная, обхватов в пять-шесть, не менее. А значит, здесь никого уже несколько веков не было.

— Куда идем, маэстро? – Брезгливо придавив толстого паука, поинтересовалась Марина.

— Стоп. – Я удивленно встал. – А что, не видите?

И показал рукой на когда-то роскошное, да и сейчас еще внушительное сооружение из бело-розового мрамора. Что-то величественное, но не сильно большое. Притом входа я не вижу. Или – если смотреть с другой стороны – выхода. Мавзолей или склеп? Храм все-таки, должен иметь дверь, иначе смысла в нем нет.

— Сейчас вижу. – Удивленно протянула Хилола и чуть склонила голову набок. Привычка такая у девочки, когда рассматривает что-нибудь интересное.

— И я вижу, маэстро. Странно, похоже на старинные греческие мавзолеи. Откуда это здесь? – Марина подозрительно прищурилась и чуть втянула носом воздух. Я уже заметил, что она как волчица, на нюх полагается.

— Искандер Двурогий? – Хилола поглядела на заходящее солнце, на мавзолей и повернулась ко мне. – Усто, давайте не станем тревожить это место на ночь глядя? А?

Я довольно долго молчал, осматривая это хоть и основательно потрепанное временем, но, тем не менее, явно уцелевшее, здание. Хоть многовековые ветра источили песком и размыли дождями мраморные стены и мраморную же крышу; хоть колонны на треть засыпаны песком и землей, а низкая дверь почти по самый верх занесена – но этот образчик явно античной архитектуры устоял. И более того – я не могу увидеть, что там, внутри. Четко очерченное пространство, за которое мои (прямо скажем, значительно превосходящие человеческие) способности к изучению окружающего мира проникнуть не могут. Вот так-то.

— Не станем. Но и уходить с пустыми руками – дурной тон. Марина, Хилола, метнулись к Михаилу, принесите сюда кувшин молока, кувшин вина и свежий хлеб. – Я поглядел на свою руку, пальцы которой украсились отливающими сталью когтями, и усмехнулся. Надо ж, почти перетек в боевую форму. С другой стороны, береженого и бог бережет. И что-то мне подсказывает, что обычным людям сюда хода нет. Они б просто не увидели и этот холм, и даже в это озерцо сейчас не смогли б попасть.

Пока девчонки бегали до лагеря и трясли там казака с помогалами насчет моего заказа, я стоял, ни на шаг не приближаясь к мавзолею (или что это такое). А когда русалки принесли мне требуемое, то неторопливо пошел вперед. Девчонки мои также неторопливо шли за моими плечами.

Подойдя к основательно занесенной лестнице, я поднялся до террасы перед входом, взял у своих учениц кувшины с молоком и вином, поставил их напротив входа, разорвал пополам лепешку, накрыл половинками кувшины. И спустился на пару ступенек.