Книга Запретная любовь, страница 4 – Надежда Соколова

Служить постельной игрушкой все время он не мог — для этого существовали первое двое мужей, отнесшиеся к новичку со злорадством и презрением, а потому спал в общем зале с остальными слугами мужского пола, изредка появляясь в покоях госпожи, в остальное время развлекая любыми способами всех желавших этого женщин. Рассказывал все это дроу как само собой разумеющееся и явно ждал от Лины привычного отношения.

Служанка попалась странная. Мало того, что она накормила Ритона, так еще и не предпринимала попыток завладеть его телом. Рассказывая о своем прошлом, Ритон в красках вспоминал, как его ввели в комнату, в которой сидели Анирана и Нарития, как первая, с полного согласия второй, самолично спустила с него штаны и начала небрежно ощупывать член и яйца. Он стоял с пылавшими от унижения щеками и глазами, полными слез, когда опытные женские руки поглаживали ствол и головку, проверяя способность к возбуждению. Удостоверившись, что молодой дроу будет горяч в постели и достаточно его возбудив, Анирана завершила сделку, заплатив Наритии несколько десятком золотых монет, а затем повернулась к так и стоявшему с приспущенными штанами Ритону:

— Одевайся и иди за мной.

Он повиновался.

Через полутемные переходы и коридоры они вдвоем дошли до стоявшей у ступеней замка кареты, показавшейся Ритону в лучах закатного солнца этаким чудищем из Бездны.

Кучер угодливо распахнул дверцу перед своей госпожой. Ритон уселся следом, на пол, как его учила Нарития.

— Рядом, — приказала его теперь уже жена.

Он повиновался, поднялся, сел на мягкую поверхность.

Она бесцеремонно залезла к нему в штаны, достала гениталии и, пока ехали, то и дело возбуждала его. Наверное, именно поэтому Ритон плохо запомнил путь к новому месту обитания: возбужденный, дрожавший от желания, все, о чем он мог думать, — это о разрядке. Его жена, довольная таким горячим, как она выразилась, самцом, с удовольствием поглаживала то голову члена, то яйца.

Как только приехали, она приказала ему выйти из кареты с гениталиями поверх штанов. Этакий знак повиновения всем и каждому. Красный от стыда, он шел за Анирана по двору, вдоль выстроившихся шеренгой слуг, с возбужденным членом и налитыми яйцами.

В холле нового замка, такого же полутемного и холодного, как и предыдущий, Анирана подошла к встречавшим ее двоим мужчинам, одетым в шикарные дорогие костюмы из шерсти, поцеловала в губы одного, потрепала по щеке другого и указала себе за спину:

— Владейте. Но не калечьте.

Они и завладели. Сразу же, едва получив разрешение и удостоверившись, что хозяйка замка удалилась, старший муж, тот, которого Анирана поцеловала в губы, поставил Ритона на колени, с гадкой ухмылкой расстегнул штаны и приказал:

— Поработай языком.

Стыд залил не только щеки, но и шею. «Приказ старших не обсуждается. Женщина — существо божественное», — с самого детства втолковывала Ритону Нарития, жестоко наказывая при малейшей провинности и угрожая, если не станет подчиняться, самолично оскопить его. Страх и послушание въелись под кожу, и Ритон, едва услышав приказ, послушно встал на колени на холодном полу, взял трясшимися руками чужой член и, стараясь не думать о возможных свидетелях, отправил его в рот. Преодолевая рвотные позывы, он облизывал член и поглаживал ладонью начавшие набухать яйца. Было противно и гадко, но Ритон упорно продолжал лизать головку, проводить губами по стволу и ласкать яйца. Первый муж, как потом Ритон узнал, его звали Нортоном, возбудился быстро, член уже не помещался во рту Ритона, и когда Нортон кончил, сперма обильным потоком полилась в глотку. Чтобы не задохнуться, Ритон начал судорожно глотать жидкость. Длилось это минуты две, не меньше. Наконец, проглотив все до последней капли, он принялся было вылизывать грязную головку.