Книга Невеста по ошибке, страница 9 – Надежда Соколова

Ира набрала в грудь побольше воздуха и запела:

Пела она правильно, точно попадая в ноты, как и положено учительнице музыке. И вроде все верно, как и должно быть. Но… Громко. Тихо петь Ира не умела. А потому на ее уроках дети обычно сидели как можно дальше от любимой учительницы, когда та решала продемонстрировать им свои музыкальные таланты.

— Все, все, сдаюсь. Не ори.

Незнакомый голос, вроде бы мужской, раздался, когда Ира закончила петь первый куплет.

— Ненадолго тебя хватило, — усмехнулась она, разглядывая мелкого и щуплого старичка, появившегося перед ней, словно вылезшего из земли.

— Ты так орешь, — поморщился тот, — что ничье терпение не выдержит.

— А вот не надо было заводить меня непонятно куда, — хмыкнула Ира. — Ты кто?

— Домовой я местный. А ты? Тело одно, душа другая. Неместная душа-то.

— Вот у местных богов и спрашивай, что и зачем они натворили, — пожала плечами начитанная Ира.

Пифий, как называли вежливо местных ведьм, Генрих терпеть не мог. Гадалки с завышенным самомнением, чересчур умничавшие нахалки, так он костерил их про себя. При правителях империи пифиям воздавались почет и уважение, их услугами пользовались все представители известных родов. Генрих же, будь его воля, отправил бы их куда подальше, чтобы и духу их в империи не было.

Склочные, завистливые, горделивые, пифии обычно самые первые без приглашения являлись к младенцам и выдавали пророчества, родовые, чтоб их! Считалось, что до того как пророчество сбудется, ребенок не имеет права узнать его текст. Иначе… Нет, никаких кар небесных не ожидалось. А вот жизнь якобы могла пойти под откос.

Генрих, как и положено, о пророчестве не знал. Слышал только краем уха, что оно как-то связано с его будущей супругой и их возможной счастливой жизнью. Поэтому и тянул до последнего, перебирая невест, стараясь подобрать потише, попроще, поспокойней. И вот теперь отец, отсмеявшись, заявил, что пророчество сбылось!

Генрих шел за отцом, про себя ругаясь на все лады. Он уже догадывался, что пророчество напрямую связано с незнакомкой, появившейся в теле его жены, и ему заранее хотелось прибить всех пифий, разнести к демонам их жилище, а самому отправиться куда-нибудь в бордель. К девочкам и выпивке.

Родители жили в дальнем крыле дворца. Вернее, жили-то они отдельно, в своем собственном доме, в столице — отец занимал пост советника императора. А вот когда появлялись навестить непутевое чадо, то останавливались в крыле подальше, чтобы, как однажды витиевато выразилась мать, «не видеть творимого тобой разврата».

— Людвиг, Генрих? — мать, красивая полная блондинка, сидела с вышиванием на низеньком диванчике. — Что-то случилось? Генрих, разве ты не должен сейчас проводить время с молодой супругой?

— Не думаю, Линда, — качнув головой, ответил за Генриха отец. — Похоже, пророчество пифий все же сбылось.

Мать сверкнула глазами, но промолчала, и Генрих не смог понять, понравилось ей это или нет.

Пророчество, написанное на пергаменте, хранилось в кабинете у отца, в небольшой деревянной шкатулочке с резным верхом, украшенным мелкими алмазами. Отец же и взял пергамент в руки, развернул, зачитал: