Книга Невеста по ошибке, страница 72 – Надежда Соколова

Валери покраснела.

Ира видела, конечно, что невестка мечтает проявить себя не только на месте учителя, но и на месте директора. Ей мало было свободы, хотелось большей ответственности. И, в принципе, Ира была не против. Но не так же сразу!

— Ой цветет калина в поле у ручья, — доносилось со второго этажа так, будто Луиза находилась рядом. В одной комнате с Генрихом и его родителями, — Парня молодого, полюбила я. Парня полюбила, на свою беду. Не могу открыться, слов я не найду^[7].

Генрих поморщился: или слышимость в доме отвратная, или кое у кого чересчур громкий голос.

— Терпи, сын, — с понимающей улыбкой качнул головой отец. — Беременных нельзя огорчать.

— Пока что огорчает она меня, — проворчал Генрих. — И ведь трезвая же.

— Настроение плохое, вот и поет, — вступилась за невестку мать. — Когда я была беременная, все три раза, во всех наших домах появилось множество вязаных салфеток. И вы, дети, все трое, ходили лет до пяти в вязаных костюмчиках.

О, вязаные костюмчики Генрих прекрасно помнил. Кошмар его детства. Все дети как дети, в штанах, кофтах, майках, шортах. А он… Вязаная одежда! По поводу и без! Даже сейчас Генриха передернуло от воспоминаний.

— Вспомнил? — беззлобно поддел его отец. — Вот и не мешай жене.

— Живое существо так орать не способно, — буркнул Генрих.

— Она — беременная драконица. У них в это время могут быть любые отклонения от нормы, — «утешил» отец.

Генрих выругался по-тролльи, правда, про себя. А ведь шел только четвертый месяц! Что будет дальше, страшно представить!

В кои-то веки Генрих пожалел, что кронпринц драконов не забрал с собой дочь, когда принес ей защитные браслеты. Пусть свою семейку изводила бы. Они заслужили. А он-то тут при чем?

Пение замолкло на целых десять-пятнадцать секунд. Генрих наивно понадеялся, что на сегодня хватит. Но нет.

— Ой, то не вечер, то не вечер, — грянуло сверху с новой силой, — Ой мне малым малом спалось. Мне малым мало спалось, Ой да во сне привиделось… Мне во сне привиделось, Будто конь мой вороной Разыгрался, расплясался, Ой да разрезвился подо мной^[8]…

Генрих, не выдержав, застонал.

— Нет, чтобы подняться, утешить несчастную супругу, — иронично заметил отец.

— И потерять слух раз и навсегда, — огрызнулся Генрих. — Боги, ну за что, а?!

* * *

Ира тосковала. Тоска разъедала ее душу, затрагивала сердце и заставляла петь. Или плакать. Ира каждый раз выбирала песню. Молодость прошла, жизнь, считай, тоже вот-вот пойдет под откос. Нет больше свободы действий. Скоро Ира станет матерью, и прощайте, тихие спокойные ночи, возможность распоряжаться своим временем… Эх, да что там говорить…

Ира, конечно, прекрасно осознавала, что все эти мысли — результат нарушения гормонального фона. Но легче ей от такого осознавания не становилось.

Живот уже становился заметным. Ну как, живот. Пока небольшой животик. Но народ на улице и в школе уже косился и, Ира была уверена, между собой гадал, кто же скоро родится, мальчик или девочка.

Ира была бы рада и тому, и другой. Но. Вот если бы они родились уже взрослыми, лет по шесть хотя бы! И все понимавшими! А так… Пеленки, кормление грудью, бессонные ночи… Б-р-р-р-р!!! Да, будут помогать служанки. Но ведь на мать тоже ляжет значительная доля ответственности!