Книга Старую деву вызывали? Нет? Сочувствую, страница 61 – Надежда Соколова

— Ваше сиятельство, с вашей невестой все в порядке. Ребенок жив, здоров, развивается правильно.

— Благодарю, — Алекс открыл дверь, выпроваживая врача, — ваша плата уже ждет вас у управляющего.

Лекарь вышел, довольный услышанным. Мы с Алексом остались наедине.

— Почему дети так мало занимаются? — огорошила я его вопросом. — И почему не учится Дерек? Хотя бы чему-нибудь? У них же уйма свободного времени для пакостей.

Алекс вздернул брови к волосам.

— Считаешь, если загрузить их, они будут пакостить меньше?

Боги, ну конечно же, да. Что за странные вопросы? Как будто сам никогда ничему не учился.

— Не попробуешь — не узнаешь, — пожала я плечами.

Негромкое хмыканье. Затем.

— Кайла уже расколдовали. Сегодня-завтра он вернется домой. Я передам ему твои слова. А с отцом поговорю насчет Дерека. Теперь мы можем сменить тему?

А надо? Я в этом не уверена.

— Давай попробуем, — я подавила зевок. — И о чем ты хочешь говорить?

— О нашей свадьбе. Она состоится через десять дней.

А вот теперь была огорошена я. Как-то чересчур рано, по моему мнению.

— Это чтобы ребенок не родился бастардом? — иронично спросила я. — И смог унаследовать то, что принадлежит тебе?

Алекс сверкнул глазами. Его сиятельство изволили гневаться.

— Ты меня специально выводишь из себя?

— Чем? Обычным вопросом? Я вообще не вижу смысла ходить за тебя. Тем более — так рано. И если уж выхожу, хочу понять причину брака, — любезно пояснила я ему свои мысли.

— По нашим законам мы уже должны быть женаты, — язвительно уведомил меня Алекс. — Я должен был взять тебя в жены в тот же день, как увидел твою метку. Считай, что я пошел на послабления ради того, чтобы ты привыкла к мысли о свадьбе.

Боги, какой внимательный мужчина! И заботливый! На послабления он пошел, видите ли! Ради меня! Ах, я сейчас расплачусь от радости! Хотя нет, не дождется, гад чешуйчатый.

— А причина? Ты так и не ответил на этот вопрос.

— Мои чувства к тебе уже не являются достаточной причиной?

Я прищурилась, тщетно стараясь разглядеть на сытом, холеном, наглом лице хоть один намек на иронию. Нет, на этот раз, похоже, Алекс говорил серьезно. И потому я переспросила:

— Чувства? Какие чувства? Они у тебя разве есть, те чувства?

— Ар-р-рина!

А рычит-то как! Загляденье! Прямо слушала бы и слушала. Как и где он, ящерица зеленая, так рычать научился-то?

— Я, да, — согласилась я. — Еще помню, как меня зовут. А что?

— Я понимаю, ты беременна, у тебя играют гормоны, но не доводи меня! — ой ты, пуся какой. Я хомячков не боюсь.

— Ты и о гормонах знаешь? Откуда? В этом мире про…

Я не договорила: у Алекса закончилось терпение. Недолго же он продержался. И как он, такой нервный, с равными себе общается? Тоже рычит постоянно? Таблетки пить не пробовал? Или капельки какие? От нервов?

Меня вытащили их кресла, рванули вверх и прижали к мощной мужской груди. Сильно прижали, надо сказать. Я даже рыпнуться не могла.

А затем мои губы накрыли мужские губы. И я, вопреки своему желанию, «поплыла»…

Мы целовались долго, по моим ощущениям, вечность. Потом меня отпустили. Я начала жадно хватать губами воздух. Ноги подгибались, туман в голове не давал связно мыслить. Однако упрямство, ослиное, по уверениям родителей, никуда не делось. А потому, едва начав соображать, что к чему, я произнесла: