Книга Арина-травница, страница 19 – Надежда Соколова

Додумать я не успела – откуда-то сбоку появилась и направилась прямиком к молодым хрупкая девичья фигурка.

Я щелкнула пальцами, мгновенно накрываясь куполом невидимости и переносясь к столу с молодыми.

Стояла, никем не замеченная, и наблюдала, как к Ваньке и Нюшке идет, чуть покачиваясь, явно нетрезвая старостина дочка Альбина.

У старосты имелось три дочери. Ну и сын, которому отойдет дом вместе с подворьем.

Двух старших дочерей Димитрий удачно выдал замуж и отправил в соседние деревни. Там уже и внуки были, и старшим внучкам женихов присматривали. А вот третья, младшенькая, любимая, все носом крутила. То один жених ей не люб, то другой. Вот-вот в старых девах останется. Возраст-то уже приличный. Двадцатый год пошел.

И теперь Альбина шагала к столам, за которыми веселились крестьяне. Явно выпила, по походке видно. Шла, одетая в нарядное платье, задумав что-то.

Альбину увидела не только я. Сидевшие за столом крестьяне затихли и с недоумением смотрели в ее сторону. Никто тут ее, похоже, не ждал.

Я посмотрела на молодых. Нюшка смотрит с удивлением. Она тоже ничего не понимает. А вот Ванька напрягся. То есть снова «ищите женщину»? Ты, мой милый, вообще для кого то зелье у меня брал? Неужели для младшенькой старостиной дочки? Хватило ума, похоже. А Альбинка почему носом воротила? Чувства твои проверяла? Или отец запрещал?

Между тем, Альбина дошла до столов, остановилась напротив Ваньки, посмотрела со злостью.

— Пра-а-а-азднуешь, Ва-а-а-а-нечка-а-а-а? – нараспев произнесла она.

Я почувствовала запах деревенского пойла, которым так любят наливаться крестьяне.

— Альбина, – растерялся Ванька. – Ты тут как?..

— Пришла вот, на тебя посмотреть, на невесту твою ненаглядную, – Альбина говорила медленно, в голосе слышалась ярость, набиравшая обороты. Берегитесь обиженной женщины. – А ведь ты мне в любви клялся, Ванечка. Меня замуж звал, а не эту… И что? Она тебя быстро охомутала? Ты теперь с ней за столом сидишь?! Ну так тебе мое слово! Проклинаю я вас, Ванечка, обоих! Чтобы ни любви, ни счастья вам не видать!

Ой, дура… Проклинать – моя прерогатива. И ты, девка, сейчас это поймешь.

Пока ошалевший от сцены народ пытался прийти в себя, я скинула с себя невидимость и оскалилась.

Альбинка, хоть и напившаяся, резко побледнела. Да и не она одна. Появление ведьмы-травницы оценили все окружающие.

— Твой приговор, да тебе же во двор, милая, – произнесла я. И над головой Альбинки в натуральном смысле слова сгустились тучи. – Проклятие твое я поймала да тебе же воротила. Иван и Анна будут жить счастливо, в любви и понимании. И детки у них родятся здоровые. И дом будет полная чаша. А вот ты… Ты останешься старой девой. Проживешь жизнь в одиночестве, без любви, тепла, счастья. Я все сказала.

Громыхнул гром. Сверкнула молния (да, я люблю спецэффекты!) Альбинка завизжала, как тот подсвинок.

Напрасно. Раньше надо было думать, когда проклятие выдавала. Да кому? Молодоженам. Ну вот и получи ответ.

И мне, если честно, было все равно, как они там с Ванькой договаривались, что придумывали, и придумывали ли вообще. Раз Ванька с Нюшкой поженились, значит, боги высказали свою волю. И не старостиным дочкам тут решать, кому с кем жить.

Визг Альбинки сработал катализатором. Гости мгновенно повскакивали с мест и начали изображать бурную деятельность. Кто-то пытался найти лучше место для матушки травницы, то бишь для меня, кто-то успокаивал бившуюся в истерике Альбинку, кто-то старался достучаться до замерших столбами новобрачных. В общем, дело нашлось у каждого.