Книга Покорение Огня, страница 78 – Анна Гаврилова

Я согласно кивнула и попыталась собраться с силами, чтобы встать.

— Да что ж за день такой, – пробурчал по-прежнему невидимый Зяба.

Вот тут я улыбнулась – не знаю, как у других, а у меня практически каждый день в Академии Стихий наполнен какими-нибудь гадостями. Но однозначно заявить, что ненавижу Полар, я уже не могу. Очень трудно ненавидеть мир, в котором у тебя есть минимум четыре друга и одна… не факт что взаимная, но все-таки любовь.

— Мм-м… – снова подал голос Зяба и резко перешел на деловой тон: – Так. Давайте-ка заканчивайте.

— А что случилось? – полюбопытствовал «синий».

— Ничего особенного. Просто Даше пора возвращаться к себе.

— Зачем Даше возвращаться к себе, если ничего особенного не случилось? – спросил Дорс вкрадчиво и хитро сверкнул изумрудными глазами.

Но Кракозябр и не думал тушеваться.

— Затем, – отчеканил монстр. И уже мне: – Дашка, давай! Бери ноги в руки и сюда.

Я в отличие от водника причины, по которым меня могли столь настойчиво звать на чердак, понимала и слегка, буквально на миг, потупилась. Чтобы тут же услышать насмешливое:

— Так-так-так…

— Дорс! – пресекая попытку допроса, выпалила я.

— А я чего? – делано возмутился парень. Тут же легонько толкнул в бок и добавил: – Но однажды ты расскажешь все.

Я, разумеется, кивнула.

Картина, которую застала на чердаке, была, в сущности, ожидаемой.

Эмиль, облаченный в форменную алую мантию, сидел за моим письменным столом над расстеленным ватманом и перерисовывал какую-то часть магической схемы, которую транслировало большое напольное зеркало. Невидимый по причине трансляции Кракозябр деловито бубнил что-то о потоках и уровне их интенсивности. А Кузьма… Вот в том, что касается «котика», ситуация была нестандартной – он лежал на полу, у письменного стола, пузом кверху и изредка дрыгал задней лапкой.

При виде невменяемого твира мне, пожалуй, следовало насторожиться или даже испугаться, но страха не было. Вот и голос мой прозвучал ровно:

— Что с Кузьмой?

Эмиль точно слышал, как я вошла, но лишь теперь соизволил оторваться от ватмана и улыбнуться.

— Привет, – тихо сказал Штирлиц поларский. И добавил, выдержав короткую паузу: – Ничего особенного. Просто он немного переоценил свои возможности.

Тут же вспомнилась их утренняя перепалка, и картина окончательно прояснилась.

— Сколько? – с усмешкой спросила я.

— Мно-о-ого… – протянул Эмиль, передразнивая кое-кого. – Очень мно-о-ого.

Я не выдержала, хихикнула, а с пола донесся тихий протестующий писк. Пришлось оставить сумку с учебниками и приблизиться.

— Плохо? – присаживаясь на корточки, поинтересовалась я у твира.

В ответ услышала новый, исполненный страдания писк и укоризненно посмотрела на норрийца.

— Что? – тут же откликнулся Эмиль. – Я не заставлял его объедаться.

— Ты мог разделить его награду на порции.

— Награду? – Глун веселился, но нотки возмущения в голосе все-таки проскользнули. – Это скорее выкуп и предмет шантажа.

Не в силах подобрать слова, я фыркнула и, подхватив обожравшегося «котика» на руки, направилась к дивану. Впрочем, в данный конкретный момент твира было уместнее назвать слоненком. Я чуть не надорвалась, пока донесла болезного.

— И-и-и! – сообщил Кузьма.

— Водички? – участливо вопросила я.

Потом вспомнила о том, что где-то в тумбочке был пакетик с необходимым лекарственным минимумом, который, как и шоколадки, мама втихушку в одну из сумок пихнула. Но предложить Кузьме таблетку от пережора не успела.