Книга Испытание Огня, страница 41 – Анна Гаврилова, Наталья Сергеевна Жильцова

Однако, к моему удивлению, недовольное выражение с аристократичного лица исчезло. Глун шумно вздохнул и покачал головой, как показалось — устало.

— Даша-Даша, — сказал он не без упрека. — Ну вот что ты творишь?

Я? Блин, да я ничего не творю. Я просто пытаюсь выжить в условиях, в которые меня поставили. И я тоже, знаете ли, не железная. И тоже живая. И, как любой живой человек, временами совершаю глупости — вот как сегодня, с этим дурацким зельем.

А вот вы, лорд куратор, не живой! Иногда кажется, что вы холодная мраморная статуя! И что мозг у вас в том же холодном режиме работает — точно, расчетливо, без порывов. А самое смешное: я понимаю, что в случае с вами это нормально. Истинные злодеи — они всегда такие.

Правда всю эту тираду я произнесла мысленно. Вслух же получилось только носом хлюпнуть.

— Так, понятно. Воспитательный разговор отменяется, — тем временем сообщили мне. И добавили ровно: — Спать ложись.

Открыть рот повторно я не решилась, просто кивнула. И застыла, ожидая, что профессор развернется и отправится на выход, потому что… ну сам же сказал — спать.

Вот только он уходить не спешил. Все так же стоял у моей кровати и ждал. Причины такого поведения стали ясны практически сразу…

— Спать ложись, — повторил брюнет.

И я поняла — мне не доверяют, меня контролируют! То есть Глун не уйдет, пока не убедится, что я легла и уже никуда не денусь.

Мама дорогая… Это что же? Мне прямо у него на глазах раздеться и лечь?

Я не выдержала и широко зевнула. Магическое опьянение дошло до крайней стадии, и сопротивляться дреме стало невозможно. Тем не менее это не помешало сообразить: у этой ситуации два пути развития. Первый — я снимаю халат и забираюсь под одеяло самостоятельно. Второй — я вырубаюсь, а раздевать меня и укладывать в постель приходится куратору.

Что выбрать? Вопрос риторический.

Поэтому я встала, кое-как справилась с узлом пояса и скинула халат на пол. Лицо потомственного аристократа и лорда в этот момент заметно вытянулось, синие глаза странно блеснули, а я…

Я банально свалилась на кровать и забралась под одеяло. И стало глубоко плевать, смотрит на меня кто-то или нет. Сон оказался сильнее страхов и моральных терзаний. Уже засыпая, я краем уха услышала тихое:

— Дверь за мной запри. И свет выключи.

Утро нового дня я встретила в очень дурном расположении духа.

Нет, причина была не в головной боли и прочих признаках похмелья — их у меня вообще не наблюдалось. И не в понимании того, как сильно я вчера лопухнулась и на какие неприятности могла нарваться, если бы Зяба не заметил моего отсутствия и не стуканул Дорсу. И даже не в чувстве стыда за свое неадекватное поведение.

Причина, по которой я лежала и хмуро разглядывала потолочные балки, была небанальной и предельно глупой. Я чувствовала себя обманутой!

Да-да, именно так.

Пусть я не столько уснула, сколько упала без сил. Пусть в тот момент в моей голове не было никаких мыслей. И пусть сны с участием куратора меня бесят, и вообще, но… я злилась.

Злилась из-за того, что он не приснился. И попутно бесилась из-за того, что злюсь на то, что он не приснился. Женская, блин, логика.

Единственным поводом для радости было то, что истинных причин моего дурного настроения никто не понял. Кузя просто отмалчивался, Кракозябр же пришел к выводу, что злюсь на себя, и принялся ворчать, что не так уж я и виновата. С каждым, мол, могло случиться. И вообще, любое зелье может дать побочный эффект, особенно при первом применении.