Книга Рыжий и скрипка, страница 98 – Софья Ролдугина

…о том, что в Лоундейле совершенно точно лучший кофе в мире – в «Чёрной воде».

…о том, как хочется иногда вернуться домой.

…о том, что он больше нигде уже, наверное, не почувствует себя дома.

Бомм! Бомм! Бомм!

На сей раз потребовалось встряхнуть серебряным колокольчиком трижды, прежде чем Джек очнулся. От соломы на полу осталось несколько жалких клочков, тающих на глазах. Сирил тяжело дышал. Он согнулся, упираясь ладонью в собственное колено, и плечи ходили ходуном.

— Как же… достало, – простонал он, зажмурившись.

Джеку, впрочем, было не легче.

Тело ощущалось не то чужим, не то неживым. Мышцы болели – не так, как после физической нагрузки, а как во время гриппа, только сильнее. Лёгкие словно разрывались. Перед глазами всё плыло.

Наверное, именно поэтому он упустил момент, когда солома закончилась, а веретено кольнуло палец.

«Чёрт, – успел подумать Джек. – Я попал».

Нить вспыхнула – и запылала уже не бледно-золотым, а алым светом.

Головокружение нахлынуло снова, и на сей раз оно было настолько сильным, что разом дезориентировало. Рука точно примёрзла к веретену. В мгновенном озарении Джек отчётливо представил, как оно продолжает крутиться и крутиться, обращая в пряжу сперва кровь, потом плоть и кости. Как наутро приходят ведьмы и собирают пряжу, укрывающую весь пол; как Белая – отчего-то именно она – заправляет нитки в станок и начинает ткать, а Красная кроит полотно, а Чёрная шьёт – каждой по юбке, каждой по обновке…

Больно на удивление не было совсем.

А потом вдруг что-то полыхнуло, яростно и нездешне, как северное сияние. Веретено со стуком упало на пол и покатилось; красная сияющая нить угасла, и из проколотого пальца закапала алая-алая, горячая-горячая кровь.

Живая.

Сирил стоял близко, почти нависая над ним, и в руке у него был не серебряный колокольчик, а нож из драконьей чешуи.

— Ты круто выглядишь, – сказал Джек, по-идиотски улыбаясь. Мог сказать что угодно, а ляпнул это… и нисколько не пожалел. – Настоящий герой.

Нож не задрожал даже, а заходил ходуном. У Сирила сделалось такое лицо, словно он вот-вот не то разрыдается, не то учинит резню, однако он перевёл дыхание и отступил на шаг назад, к лавке.

— А ты выглядишь как придурок. Но тут ничего нового, мы это уже проходили, – буркнул он. Поднял чёрную коробку, взвесил на ладони, точно раздумывая, и лишь затем протянул Джеку. – Вот. Обработай рану, а то мало ли что. Не хватало ещё продуть в последнем раунде из-за какой-нибудь воспалившейся царапины.

Мазь была почти прозрачной и слабо пахла клевером и мёдом. Прокол затянулся почти сразу, и через несколько минут о нём напоминало только крохотное светлое пятно. Красный фрагмент нити Сирил аккуратно обрезал драконьим ножом, а Джек сжёг вместе с пропитавшейся кровью древесной стружкой, соскобленной с пола – на всякий случай, чтобы не оставлять ведьмам частичку себя даже в таком виде.

Мало ли что.

До рассвета оставалась ещё уйма времени. Веретено вместе с пряжей они заперли в сундуке и внимательно осмотрели пол с фонарём, чтобы не упустить какую-нибудь соломинку и не дать наутро хозяйкам повод придраться. От усталости тошнило… а ещё больше – от необходимости оставаться в той же комнате, где до сих пор воняло кровью, металлом и недобрым колдовством.