Книга Когда белые древа перестанут цвести. Том первый, страница 4 – Шань Фэн

— Младший брат, я вернулся! – громко оповестил он, однако ответом была тишина. Ни брата, ни слуг.

Резко повернув в крыло Ин Ся, глава клана ускорил шаг.

Противный липкий страх полз по его плечам, медленно подбираясь к горлу.

— Ин Ся! – властно позвал Ин Шэн, распахивая двери во двор младшего брата, и остановился. Перед павильоном, в котором тот жил, застыли на коленях слуги, оставленные главой клана для присмотра за братом. Все они были мертвы.

— Ин Ся! – ещё раз позвал Ин Шэн и бросился к павильону.

Чуть не сорвав дверь с петель, глава клана Ин влетел в комнату младшего брата.

На полу перед ним лежал Ин Ся. Под его белыми одеждами застыло пятно бурой крови, а рядом валялся кинжал с нефритовой рукояткой – последний подарок отца.

Глава 1. Серость

Табличка с Непреложными Запретами богов висела на двери каждого дома, и любой – от мала до велика – наизусть знал, что на ней написано, даже если не мог читать. Старики говорили, что давным-давно боги ввели Запреты, чтоб обуздать жестокость людей по-эту-сторону-гор. Истории о тех временах сохранились в преданиях и легендах, но сколько в них было правды, не знал никто.

— Куда ты должен смотреть, когда я с тобой разговариваю? – господин Ни, торговец преклонных лет, которому Люи служил уже пятый год, ударил ладонью по столу, и от звонкого хлопка юноша вздрогнул.

Он отвёл взгляд от двери с табличкой и вперился в пол.

— Под ноги господина Ни, – кротко выговорил Люи.

Удовлетворившись ответом, тучный торговец расправил плечи, однако довольное выражение на его лице тут же сменилось сердитым.

— Сколько раз я тебе говорил, чтобы ты перестал подкармливать мышей на складе, а? Хочешь меня разорить?

— И в мыслях не было, – вздохнул Люи, сжимая в кулаках края рукавов. Каждый раз, когда торговец отчитывал его, юноша знал: тот намеренно искал повод отвести работника на склад и поиздеваться.

Строго говоря, издеваться над ним напрямую господин Ни пока что не мог, поскольку шею Люи оплетала метка богов с надписью «Благословенное дитя». До тех пор, пока ему не исполнится семнадцать, по меркам властелинов двух миров он считался ребёнком, а значит, насилие над ним было запрещено. Этот пункт входил в список Непреложных Запретов, и его нарушение каралось смертью. Однако скоро наступало совершеннолетие Люи, и он боялся даже представить, как тогда разойдётся господин Ни.

Жена торговца, госпожа Цан, стояла здесь же, чуть поодаль, а подле неё – верная служанка Ин Цзы. Высокая тощая женщина сжимала в руке кнут, которым обычно гоняла слуг, и гневно сверкала на юношу глазами. Люи почти слышал, как она скрипела зубами от мыслей, как много чужаку доставалось внимания её драгоценного супруга.

Госпожа Цан не могла простить безродному сироте, что он настолько занимал мысли торговца, что тот каждый вечер таскал его с выволочками на склад. С не меньшим ужасом, чем сам Люи, женщина ожидала его совершеннолетия. Ведь когда господин Ни получит заветную игрушку, рассчитывать на внимание ей уже не придётся.

— Сию же минуту пойди и заштопай мешки, которые прогрызли эти чёртовы мыши! – взвизгнув, приказал господин Ни с красным от злости лицом, указывая на дверь.

Хоть в тот момент Люи не видел выражения его глаз, он нутром чувствовал, как оживился торговец. Пространство вокруг сжалось и потемнело, а в ноздри юноши ударил резкий запах пачули из курильницы, что виднелась на столике позади грузной фигуры господина.