Книга Когда белые древа перестанут цвести. Том первый, страница 33 – Шань Фэн

Уже по одним только золотым воротам Люи понял, что Аньян был неимоверно богат, и его догадка подтвердилась, когда он попал внутрь города.

За воротами Люи сразу обратил внимание на радостную и беспечную атмосферу, царившую вокруг. В отличие от деревни Лэй, здесь всё было таким ярким и красочным, что в глазах у юноши зарябило. Торговые лавки столицы отличались изяществом и красотой. Было видно, что их владельцы вложили в магазины не только средства, но и душу.

На некоторых домах Люи заметил праздничные украшения. На мгновение ему в голову пришла мысль, что, возможно, люди наряжают город, чтобы встретить божественных избранников. Может, по этому поводу здесь планируется церемония? Интересно, остальные уже прибыли? Деревня Лэй входила в список из одиннадцати населённых пунктов, откуда в нынешнем такте избиралась дань. Иногда их было больше, иногда меньше, но в этом – именно столько.

Спутники Люи также не оставили без внимания ни приподнятую атмосферу Аньяна, ни украшенные фасады лавок и домов.

— Жаль, что мы не попали сюда чуть позже, – вздохнул Ци Цзянь, мечтательно осматривая просторные улицы столицы.

— Что мешает задержаться? – предложил Цзы Мин.

На лице аптекаря появилось такое страдальческое выражение, словно ему дали горькую пилюлю.

— Если я останусь на празднование дня рождения Её Величества один, то потом не отделаюсь от своей старухи даже подарком из дворца.

Мужчины рассмеялись и принялись подшучивать над сварливой женой господина Ци.

Люи вернулся в тень повозки и опустил занавеску на окне. Значит, всё это праздничное убранство – вовсе не ради встречи таких как он, а для грядущего торжества по поводу дня рождения императрицы?

Юноша усмехнулся. В самом деле, разве кому-то могло быть дело до судеб гуншэнь, которых отправят к богам? Ведь даже на церемонии, срезая прядь волос и запечатывая её в нефритовом сосуде, их причисляли к умершим. А это значило, что они попросту исчезали из мира живых. К тому же для столицы приезд таких гостей был обычным делом.

Чем дальше процессия продвигалась по городу, тем паршивее становилось у Люи на душе. Он полагал, что, увидев Аньян, испытает радость, но теперь его совершенно не трогали ни богатые дома, ни цветущие деревья, ни красивые девушки, идущие мимо. Юноша чувствовал себя не просто запертым в тесном пространстве, но и полностью лишённым права выбора. Этот диссонанс внешнего и внутреннего раскалывал сердце Люи пополам.

К тому же его не отпускали мысли о пережитом в пути. Хоть прошло уже несколько дней с того момента, как его увезли от разрушенной башни, Люи всё ещё думал о том, что увидел рядом с ней.

Если то, что он вспомнил там – правда, его семья жила тихо и мирно, никому не причиняя вреда. Почему же тогда господин Цзян сказал, что причиной уничтожения поселения стала расправа над жестокой бандитской шайкой? Что такого могли натворить его родители, что сами боги явились, чтобы их уничтожить?

Люи машинально нащупал за поясом предмет, который прихватил из поселения с собой. За время пути в столицу он не раз доставал рукоять с обломанным лезвием и рассматривал её, проводил пальцами по гладкой и немного тёплой поверхности камня, даже пытался её нюхать. От режущей части исходил слабый запах металла – только слегка непривычный, нефрит же не пах ничем.